Колода предзнаменования полностью

– Ты ничего не испортила. – Августа не рассердилась, как боялась того Мэй. Она говорила чуть ли не… ласково.

– Я спровоцировала болезнь, – прошептала Мэй, поднимая на нее взгляд. – Из-за меня погибли люди.

– Это не твоя вина, – отрешенно возразила Августа. – А моя.

– Что? – Мэй еще ни разу не слышала таких слов от своей матери.

– Ты слышала. – Та вздохнула, выглядя крайне смущенной. – Я просчиталась насчет того, насколько влиятельным может быть твой отец. Насколько талантливо он оскверняет чужие разумы и сердца.

– Он не манипулировал мной. Я его пригласила. – Мэй запылала от стыда при мысли о том, с какой легкостью он уговорил ее вмешаться в будущее и тем самым ускорить распространение заразы. Отчаянное желание получить чье-то одобрение и любовь затмило ее разум и привело к глупым попыткам спасти весь город. Она злилась на Джастина, потому что тот вечно играл в героя, хотя сама была не лучше – вот только ее игры привели к куда более катастрофическим результатам. – Я работала с ним. Доверяла ему.

– Да, ты пригласила его, – кивнула Августа. – Но только потому, что я не знала, как рассказать тебе правду. Я надеялась, что тебе никогда не придется нести это бремя… Но теперь я вижу, что все эти тайны только навредили нам обеим. – Она помедлила. – Помнишь, что я говорила тебе? О том, что твой отец питал нездоровый интерес к Четверке Дорог? Как только вы родились, его интерес был сосредоточен только на вас с Джастином. У Эзры была теория насчет того, как повторить первоначальный ритуал основателей, который запер Зверя, только на этот раз он должен был убить его. Но есть подвох: для этого требуется связь иного рода. И, по сути, вы стали его первым экспериментом.

– Так ты знала о ритуале? – у Мэй закружилась голова. – Ты знала, что я его прошла?

– Нет. Эта идея привела меня в такой ужас, что я выставила твоего отца за дверь. Но каким-то образом он всегда находил путь обратно. Присылал вам подарки, делал нелепые широкие жесты, и, в конце концов, я прощала его.

У Мэй скрутило желудок. Она помнила, что Эзра постоянно то пропадал, то появлялся в их жизни, помнила игрушки, которые он им покупал. Она всегда считала свою мать жестокой из-за того, что она продолжала его прогонять.

– Ты никогда мне этого не рассказывала. Почему?

– Потому что ты любила его, – просто ответила Августа. – Он твой отец, и даже если наши с ним отношения не сложились, я считала несправедливым лишать их и тебя. Но до того дня, как ты пришла ко мне с вопросами о способности менять будущее, я думала, что он пренебрег ими.

– Но последние семь лет ты не позволяла ему вернуться, – медленно произнесла Мэй. – Что изменилось?

Лицо Августы побледнело.

– Кое-что произошло в день, когда он уехал. Мы поссорились… и ссора зашла слишком далеко.

И тогда в голове Мэй вновь возникло то старое воспоминание. Крики. «Не ходи вниз, Мэй!» Джастин стоял перед ней, словно щит, и когда она выбежала в коридор…

На щеке ее матери была красная отметина.

Мэй затошнило.

– Он ударил тебя, – прошептала она.

Августа ошарашенно подняла взгляд.

– Я думала, ты не видела этого.

– Не видела. – Постепенно разум Мэй сложил картинку целиком. Она слышала их ссору. Джастин поднялся на второй этаж и просил ее не спускаться, а когда она ослушалась, то как раз застала момент, когда Эзра быстро вышел за дверь с сумкой в руке. Мэй даже представить не могла, до чего больно было ее матери смотреть, как дочь бежит за отцом и молит забрать ее с собой. – Но мне стоило догадаться. Само собой, что после этого ты не хотела, чтобы он возвращался. Мне так жаль. Мне так жаль…

Ее голос сорвался, и затем в ней ничего не осталось, кроме слез.

Мэй чувствовала, как ломалась, ускользала в забвение, пытаясь примириться с семьей, которую не связывало ничего, кроме взаимных обид. Неудивительно, что Джастин помчался за ней в лес. Он долгие годы хранил этот секрет вместе с матерью.

– Ты не знала, – прошептала Августа, и Мэй упала в ее объятия. Мать прижала ее к себе, словно ребенка, и гладила по волосам, пока она плакала.

– Это неважно, – выдавила Мэй, изо всех сил цепляясь за нее. – Он победил.

– Нет, – Августа отстранилась, и Мэй уставилась на мать круглыми глазами. – Он совершил большую ошибку. Твой отец думал, что может сломить тебя, и ты последуешь за ним куда угодно. Но этого не произошло, не так ли?

Впервые за долгое время Мэй видела в матери не препятствие и не врага. А ее настоящую. Эгоистичную, напуганную, злую. И все же Августа боролась до последнего, чтобы защитить своих близких.

Отец Мэй ошибался насчет них с Джастином. Может, он ошибался и насчет дочери.

– Не произошло, – прошептала она.

– У меня есть план, как положить этому конец, – ласково произнесла Августа. – От тебя требуется только слушать меня.

В груди Мэй заворошилась тревога. Отчасти ей хотелось вернуться в объятия матери и кивнуть. Но это приведет лишь к тому, что она снова станет инструментом, только в руках другого родителя. Может, ее мать и не чудовище, но ей нельзя полностью доверять.