Дельта сделала возможной нашу встречу и устроила так, что я буду дирижером оперного театра в Аддис-Абебе. Я благодарен ей за сегодняшний вечер. Теперь вы не анонимный свидетель моего дирижерского самозабвения, а самая что ни на есть подлинная реальность. Я понимаю, почему Дельта так любит вас, ведь у меня есть возможность сравнить вас с другими. Вы знаете мое сценическое имя, но я хочу попросить о том, на что не имею права. Прошу вас, зовите меня по имени, данному мне при крещении, – Драган. Я разрешаю это только тем, кого особенно уважаю.
– Понимаю вас. Когда мы работаем, нас наполняет удивительная сила. Особенно когда я пишу на духовные темы, у меня такое ощущение, будто кто-то все время рядом. Может быть, именно поэтому художники никогда не бывают одиноки.
Отчасти я хотела бы открыть истину, но к чему бы это привело? Восторг и явь требуют двух разных восприятий. В восторге все становится творчеством, все дозволено, прекрасно, близко. Совершенная мечта не подвластна цензуре. Наяву все оплетено подавлением, разочарованием, страхом ожидания, утратой и обманом. Я понимаю, почему мои работы влияют на ваше сочинение музыки. Дело не в личности, которая вас вдохновляет, а в творческом выражении мечты, требующей подтверждения и одобрения. Это большая разница, и если ее не понять, можно впасть в разочарование, замешательство, взаимное непонимание. Одиночество, которое настает, когда мы завершаем произведение, объясняется чувством, что невидимый гость покинул нас. Наверняка вы не раз в такой ситуации ловили себя на странном чувстве: словно проверяли, здесь ли еще ваш незваный гость. Быть может, ваш гость – таинственный Слушатель, но это может быть и претворенный образ, заимствованный из вашего произведения. Как бы там ни было, он существует реально, и уже невозможно отличить правду от игры фантазии. Лучше оставить его нетронутым и туманным, в вашей мечте, и не стремиться к новой встрече вне творчества.
Возможно, я слушала вашу музыку или музыку композитора, которого вы любите. Вы любите Сибелиуса? – спросила я неожиданно. – Вы упомянули о звуках ветра и белых: снегах вашей родины.
– Изабелла, такая тонкость не свойственна простым смертным. Вы меня взволновали. Я живу в Финляндии, но по происхождению я серб. Об этом говорит мое имя. Я оставил занятия нейрохирургией, открыв, что моя жизнь – музыка. Когда я работаю, мне нужна тишина. Иногда я не замечаю времени, не отдаю себе отчета в том, как рождается музыка. Только позднее туман рассеивается, но никогда до конца.
