Колокола тревог полностью

Все дело является не просто делом, так называемой пропаганды ужасов, но оно развилось в государственную акцию высокой политики. По обстоятельствам будет необходимо по ходу событий менять нашу тактику. Мы должны попытаться теперь при соответствующих данных проявить гибкость, и ни при каких обстоятельствах не иметь застывшей точки зрения.

В настоящий момент кажется наиболее лучшим как во внутренней, так и во внешней политике не проявлять абсолютно никакого интереса к разногласиям между Москвой и польским эмигрантским правительством в Лондоне, которые при случае могут превратиться в разногласия между Лондоном и Вашингтоном, — Лондон при этом стоит больше на стороне Советов, а американцы на стороне поляков…»

Конференция от 29 апреля 1943 года.

«…Попытка союзников оказать давление на поляков, чтобы они отказались от катынского дела, могут быть использованы для полемики, главным образом с заграницей».

Конференция от 30 апреля 1943 года.

«При трактовке катынского дела следует придерживаться уже известных директив. Мы должны и в дальнейшем ограничиваться тем, чтобы представлять события в хронологическом порядке…мы должны твердо держаться наших утверждений, что многие другие поляки в Советском Союзе, которых еще разыскивают, само собой разумеется, лежат в советских массовых могилах с простреленными затылками».

Как говорится товар лицом. Документы свидетельствуют самые разнообразные, порой казуистически тонкие методы и приемы воздействия гебельсовской пропаганды на международную общественность.

Кстати, Геббельс, упоминая в своем дневнике о Катыни, писал, что сделает из этого колоссальный скандал, который и много лет спустя будет доставлять Советам огромные неприятности. Видимо знал, что у него будут старательные последователи, в том числе и из русских русофобов.

В «Военно-историческом журнале» № 12, 1990 г. в разделе «Свидетельский акт» автор нашел ряд интересных материалов, подтверждающих несостоятельность геббельсовской пропаганды по Катынской трагедии и причастности к ней советских властей. Вот некоторые показания.

Анна Пехоцкая:

«Сим свидетельствую, что в 1942 году я посыла письма из г. Кнышин некому доктору Ляточу, уроженцу дер. Бобровца, проживавшему и имевшему практику в Варшаве. Я читала также письма, которые он писал своей сестре, бывшей моей соседке.

По истечении некоторого времени я нашла его фамилию в числе погибших в Катыни в газете «Новы Час», издававшейся в Белостоке.

Таких случаев было очень много, и мы хорошо знаем, что представляет огромная ложь немцев, относительно Катыни в СССР. Мы, поляки, хорошо знакомы с немецкой Катынью.

Недалеко от нашего местечка в лесу у деревни Новоселки немцы зверски замучили 1500 матерей и детей. В 1944 году, в июне месяце, немцы, видя приближение советских войск, отрыли трупы замученных и сожгли их, пытаясь замести следы своей «культуры». Они привлекли для этой работы людей из трудового лагеря в Кнышине.

Акт этот подписал также местный житель Мечеслав Островский.

23.8.44 г…».

Эдвард Потканский:

«В разгар катынской кампании я был в Польше. Гитлеровская польская газета «Курьер Варшавский» заполняла целые страницы фамилиями польских офицеров, будто бы замученных большевиками в Катыни. С больших предприятий в Катынь посылались делегаты, которые по возвращении должны были рассказывать о зверствах большевиков. Таких же представителей немцы посылали даже из концлагерей. Это были польские офицеры.