Колокола тревог полностью

Многие делегаты, возвратившись из поездки, рассказывали обратное тому, что хотелось гитлеровцам. Вскоре эти делегаты были арестованы и пропали без вести. По всей видимости, они были физически уничтожены.

На стенах домов появились надписи:

«Катынь — дело рук гестапо». Такие надписи можно прочесть на Новогрудской, Маршалковской и других улицах.

На скамейках в Саском саду были приклеены записи, в которых сообщалось, что убийцами польских офицеров в Катыни являются немцы. Поляки говорили о Катыни как о новом злодеянии немецких разбойников.

Что касается меня, то я убедился в этом следующим образом: у моего брата Потканского Леона, проживающего в Пружкове, ул. Марьянская, дом № 13, был приятель — польский офицер Марьян Рудковский, проживавший в Варшаве…

В 1942 году немцы арестовали его и заточили в концлагерь в Освенциме.

Шесть недель спустя жена офицера Марьяна Рудков-ского получила из Освенцимского лагеря одежду мужа и извещение о его смерти. Кроме того, ей предлагалось, если она хочет иметь пепел своего мужа, выслать по указанному адресу 500 злотых.

Когда началось Катынское дело, жена Рудковского нашла имя своего мужа в списках польских офицеров, «замученных большевиками в Катыни». Тогда она отправилась в гестапо с тем, чтобы узнать, где же на самом деле погиб ее муж. В гестапо жена была задержана и домой больше не возвратилась…

20.9.43 г…».

Весьма интересен еще один документ, подписанный председателем оргбюро Промстрахкассы по смоленской области Косьминой 5 января 1944 года. В справке говорится, что район «Козьих гор» и прилегающего к нему Катынского леса и Красного Бора являлся местом организации пионерских лагерей.

Последний раз пионерский лагерь в этом месте был организован летом 1941 года и ликвидирован в связи с занятием немцами города Смоленска в июле 1941 года.

Значит, выходит, что никак не могли там расстреливаться польские офицеры до июля 1941 года. Их просто не было тогда в будущем могильнике.

А вот еще один материал. Приводится текст с грифом «Весьма важно» секретной телеграммы из Отдела внутренней администрации Варшавы от 3 мая 1943 года, отправленной в 17.20 Главному административному советнику Вайрауху в Краков. В ней говорится:

«Часть польского Красного Креста вчера из Катыни возвратилась. Служащие польского Красного Креста привезли гильзы патронов, которыми были расстреляны жертвы Катыни. Оказалось, что это немецкие боеприпасы калибра 7,65 фирмы Геко».

Приступив к подготовке катынской провокации, немцы, в первую очередь, занялись поисками «свидетелей», которые могли бы под воздействием уговоров, подкупа или угроз дать нужные немцам показания. Примером такого «свидетеля» могут быть показания бывшего крестьянина, проживавшего недалеко от дачи «Козьих Гор» Киселева П.Г., 1870 года рождения.

Его вызвали в гестапо еще в конце 1942 года и, угрожая репрессиями, потребовали от него дать вымышленные показания о том, что ему, якобы известно, как весной 1 940 года большевики на даче УНКВД в «Козьих Горах» расстреляли военнопленных поляков.

«Я ответил, — сообщал Киселев, — что вообще никогда не слыхал, чтобы НКВД производило расстрелы в «Козьих Горах», да и вряд ли это возможно, так как «Козьи Горы» совершенно открытое многолюдное место и, если бы там расстреливали, то об этом бы знало все население близлежащих деревень.