– Пусть сопутствует вам удача, господин.
Может быть, бедолага без имени хотел бы еще что-то сказать, да Ратибор не дослушал, ушел нагонять караван – и в самом деле, некогда было болтать. Тем более – непонятно с кем.
Нагнав своих, молодой человек занял свое место и зашагал, настороженно вглядываясь вперед, где за излучиною реки, над дальним лесом, уже показались первые лучики солнца.
Путники вернулись домой на следующий день, к вечеру. Обратная дорога оказалась на редкость спокойной, и набравшийся в пути опыта молодняк вовремя замечал опасности, вовремя – и самое главное, правильно – на них реагируя.
Пятницкий воевода Твердислав лично встречал караван у ворот башни, лично пожимал Ратибору руку – еще бы, потерять погибшим всего одного, это стоило многого.
Все пятницкие, да и семеновские тоже, вышли встречать. Радовались, смеялись, с интересом слушая хвастливые россказни юных ратников Велесия. Рат тоже радовался, и тоже улыбался, выискивая глазами ту единственную, по которой сильно соскучился, кого хотел видеть немедленно – прямо сейчас.
А ее нигде не было! Не было видно милого личика в обрамлении золотистых, как солнце, волос, и карие сверкающие очи не смотрели на Рата так, что ради одного такого взгляда хотелось совершить самый настоящий подвиг.
И где ж, интересно, пропадала сейчас Ясна? Почему не выбежала встречать? Дежурила по кухне? Или осталась прибраться в ткацкой?
– Рад видеть тебя, друг!
Рат оглянулся, обнялся с улыбающимся Сгоном – ну, хоть этот на месте. У него и спросить…
– Плохи дела, друже, – отведя Ратибора за башню, десятник оглянулся по сторонам и понизил голос.
Скуластое, с рябью, лицо Сгона исказилось внутренней болью.
– Что?! – холодея, Рат схватил приятеля за грудки. – Что с Ясной?! Где она?!
– Я понимаю, тебе сейчас трудно, друг…
– Так что же произошло? Не томи.
– Ясна в Маринкиной башне, – тревожным голосом промолвил Сгон. – Ее забрали волхвы. По жребию – быть ей невестой Великого Био на завтрашнем празднике!
– Невестой Био? Ей?!
– Так уж выпал жребий, – поджав губы, десятник скорбно качнул головой. – Никто в башнях не будет противиться воле волхвов.
Ратибор дернулся:
– Я ее спасу! Спасу, во что бы то ни стало.
– И что ты сделаешь? – насмешливо переспросил Сгон. – В одиночку прорвешься в узилище? Да от тебя только клочки полетят, едва ты только к нему подойдешь! И ты сам прекрасно это знаешь.
– Знаю. Но не сидеть же сложа руки! Надо что-то придумать… придумать…
– Да-а… – бесцветные глаза десятника светились участием и желанием хоть как-то помочь другу, хоть чем-то утешить. – Невеста бога… страшная смерть. Несчастная Ясна… как она будет мучиться во чреве Великого Био – невесты божества никогда не умирают быстро.
– Я выкраду ее сегодня же!
– Дурак! – снова оглянувшись по сторонам, Сгон понизил голос. – Из башни мы ее не выкрадем, но вот отбить… Великий Био – старый спятивший робот, нужный лишь жрецам. Доколе он будет пожирать наших дев, питаться нашими ранеными и убитыми? Зачем он нужен? Ах, бедная Ясна… ее ждет страшная, жуткая смерть! На глазах у всех… и у тебя на глазах тоже, мой друг.
– Она не умрет, – жестко прищурился Ратибор. – Умрет спятивший робот. И в самом деле – доколе…
Сгон удивленно моргнул:
– Ты хочешь…
– Да! – серо-стальные глаза проводника сверкнули яростью. – Я сделаю то, что ты подумал. А потом, пока все не опомнились, заберу Ясну и уйду. Уйду к маркитантам, а там… там будет видно.
– Не надо никуда уходить, – неожиданно возразил десятник. – Оружие, что я тебе подарил… оно не так уж заметно. Если сделать все правильно, обдумать – никто ничего не поймет. Просто подумают, что Великий Био отказался от жертвы. Так ведь было года три назад, помнишь? Вокруг Био тогда бегали жрецы – смазывали какие-то втулки. А жертву так и не принесли… вот и сейчас…
– Я понял тебя, друг! – взволнованно отозвался Рат. – Так все и сделаем. И да сопутствует нам удача!
– Да, чуть не забыл! – Сгон сунул руку за пазуху и протянул приятелю… сшитые меж пластинками коры черной березы листочки. Стихи… Те самые…
– Ясна передала их для тебя… успела.
– Коль судьба, расстанусь и с жизнью я, – шепотом прочел Ратибор. – А с мечтой расставаться боязно…
В подземелье Маринкиной башни ярко горели лампы, питаемые от ветряка, когда-то приобретенного у маркитантов за дюжину пленных лесных девиц. Каким образом сила ветра преображалась в свет, не ведали даже волхвы, предпочитая объяснять все волшебною волей великих богов.
Ясну привели сюда еще прошлым утром. В ткацкие мастерские явился жрец, позвал. Старшая, матушка Фекла, отпустила беспрекословно, еще бы – кто бы осмелился спорить со жрецами?
