– Великий Био не умер, – старый волхв потряс посохом и посмотрел в потолок. – Ибо, какой же он тогда бог? Даже недвижимый, он будет жить вечно, и народ Башен, как и прежде, будет приносить ему жертвы, молиться, искать защиты и просить об удаче в делах. Так будет! Что же касаемо этого святотатца… – повернувшись, старик задумчиво глянул на Ратибора. – …то он будет строго наказан за непочтительное отношение к божеству!
– Верно! – одобрительно загудели собравшиеся.
– Так!
– Повинен ли святотатец? Заслуживает ли смерти? – гулкий голос жреца унесся под своды башни.
– Повинен! – тут же прозвучал единогласный ответ.
– Смерть ему, смерть!!!
Рат прикрыл глаза – только бы все хорошо было с Ясной. А если… если Сгон не сумел ничего, если ее все же решат принести в жертву – даже вот такому, мертвому, Био? Выходит он, Ратибор, не добился своим выстрелом ничего? Только сделал для всех хуже – при всех недостатках, «Раптор» хотя бы защищал от нападения лесных дикарей.
Ах, Ясна, Ясна! Знать бы – где ты сейчас, как?
Собравшиеся медленно покидали зал, остался лишь один Владислав. Подняв скамейку, он поставил ее перед связанным Ратибором, сел…
– Так почему же? Впрочем, что бы ты не ответил, это тебя не спасет.
– А я могу сказать, – серые глаза юноши блеснули с вызовом и гневом. – Во всем виноваты вы, волхвы!
– Вот как? – изумился жрец.
– Вы безжалостно бросали в топку Великого Био еще живых людей, ни в чем не повинных девушек, нарекая их невестами бога! Вы…
– Ах, вот оно в чем дело, – старик поднялся на ноги, словно услышал то, о чем давно уже знал или, уж по крайней мере, догадывался.
– Ну и дурень же ты, парень, – уходя, волхв обернулся на пороге. – А ведь мог бы жить и, наверное, чего-то достичь. Кстати, мы вовсе не собирались на сегодняшнем празднике приносить жертвы. И невесту бога не выбирали.
– Что?!
– Не в этот раз. Да! На тебя донес некий Сгон…
Рат похолодел – вот это уже было непереносимо! Сгон – доносчик? Но, ведь он же сам… Не-ет, подлый старик лжет!
– Донес и отправился за болота, охотиться… и мы пока не можем его ни о чем спросить. Ладно, вернется – спросим.
– Постойте! – осознав услышанное, Ратибор окликнул уходящего волхва. – Я хотел спросить… впрочем, нет… ничего…
– Прощай, – усмехнулся жрец. – Увидимся на твоей казни.
Скрипнув, затворилась дверь – дубовая, обитая толстыми железными полосами. Надежная. Даже если развязаться, такую не вышибешь просто так. Бойницы узкие – не пролезть. Грановитая башня, она же – башня волхвов, где сейчас находился узник, в сечении представляла собой сочетание шестиугольника и квадрата: внешняя сторона башни была выполнена в форме шестигранника, внутренняя же имела форму параллелепипеда. Башня мощная, охрана надежная – не убежишь.
Ах, Ясна… Может быть, стоило все же спросить о ней волхва? Да нет, не стоило – если Сгон предатель, то девушка могла пострадать из-за своей дружбы со святотатцем Ратибором. Хотя… не должна бы, пятницкий воевода Твердислав мужик справедливый и своих за просто так в обиду не даст. Подумаешь, кто там с кем дружил, миловался… Главный виновник наказан – и хватит.
Оскорбившего великое божество святотатца, привязав к носилкам, вынесли из башни четверо дюжих воинов из Семеновской башни. Желтый кружочек клонившегося к закату солнца тускло светился за слоем палевых облаков, вечерний туман опускался дрожащей дымкой на болота за Маринкиной башней… или, наоборот, исходил с болот. Впереди, на носилках несли связанного по рукам и ногам Ратибора, следом шли волхвы во главе с Владиславом, чуть поодаль – бояре и выборный князь, а уж по сторонам толпились все остальные, простой народ башен – плотники, кузнецы, воины, женщины и дети. Всех терзало любопытство, всем хотелось посмотреть, взглянуть хоть одним глазком. Еще бы, такое событие, о котором можно будет потом долго вспоминать, смакуя даже самые незначительные подробности, ведь никаких особых развлечений, не считая редких праздников с кровавыми жертвами, в коломенском «Кремле» не было, люди жили скучно.
Из простонародья никто ничего толком не знал, одни говорили, что некий воин из Пятницкой башни швырнул в божество камнем, мстя за какую-то обиду, вторые поправляли, что – не камнем, а вонючим катышком фенакодуса, третьи же утверждали, будто лично слышали, как пятницкий Ратко ругательски ругал Великого Био за то, что тот не дал ему торговой удачи, а потом, разъяренный, метнул в бога копье. Как бы то ни было, а такой опасный, или, говоря по-старинному – «на всю голову отмороженный» – парень, все всяких сомнений, подлежал самому суровому наказанию, и вполне справедливо был приговорен советом бояр и волхвов к самой позорной и жуткой смерти. Относительно вида казни слухи тоже ходили разные, и по этому поводу всяк мог лишь только гадать. То ли преступника посадят на кол, то ли повесят на тянущемся ремне – чтоб дольше мучился, то ли вообще сожгут живьем или утопят в болотной жиже. Именно к последнему большинство и склонялось, поскольку волокли-то Ратибора к болоту.
