Алекс протягивает руку, и я, вместо того, чтобы оттолкнуть ее, протягиваю свою. Посреди окружающей нас суеты — его улыбка. Он опускает руку в карман, вынимает — и с его пальцев свисает ожерелье.
На цепочке болтается золотая модель атома, точь-в-точь такая же, какая была на настоящей Келли в тот день, когда я увидела ее в лесу. В день ее исчезновения.
— Можно? — спрашивает Алекс, и я наклоняюсь вперед, а он застегивает замочек. Атом скользит холодком по коже.
— Можешь посмотреть, что там происходит?
Фрейя замирает на секунду с отрешенным лицом.
— Дорога. Та, по которой мы приехали. Взрыв случился в нескольких километрах отсюда. Думаю, это солдаты. Сейчас они разбирают завал, освобождают проезд и скоро двинутся дальше.
Прячась за деревьями, мы перебегаем к ангару, где люди уже поднимаются на борт небольшого самолета. Шэй уже готова ступить на трап, но, заметив нас, поворачивается.
Рядом, держа руку на ее плече, стоит Алекс.
— А, Кай, это ты. Ты с нами? Если нет, то прощай.
— Отпусти ее!
— Моя дочь свободна и сама решает, что ей делать. Сейчас она отправляется с нами, и это ее право.
— Твоя… что? — Нисколько не сомневаясь, что Алекс разыгрывает какой-то свой очередной трюк, я смотрю на Шэй, жду ее ответа, подтверждения, что это все ложь, но она молчит и только виновато отводит взгляд.
— Шэй? Это правда? Он действительно твой отец?
Она беспомощно пожимает плечами.
— Да, правда.
— Он что-то сказал тебе? Не верь ему.
Шэй качает головой.
— Нет. Мама рассказала.
— Что? — Я смотрю на нее абсолютно пораженный.
— Она рассказала мне об этом перед самой смертью.
— И ты, зная об этом все время, молчала?
Шэй не отвечает — да и что она скажет? А ведь мы договорились — никаких секретов. Ладно, наверное, было что-то такое, о чем она не успела рассказать просто потому, что не представилось удобного случая, но скрыть такое! После смерти ее матери мы все время были вместе, вместе добрались до Шетлендов, и подходящих моментов хватало.
Но и это еще не все. Вот она стоит здесь, уже собравшись улететь с ним, хотя буквально только что пообещала никогда больше не исчезать снова. Этого не может быть.
Не может.
Но оно здесь, подтверждение — в ее глазах. Эти глаза умоляют о прощении, она тянется мысленно ко мне, но я отталкиваю ее.
— Ты уходишь с ним по своей воле? — спрашиваю я.
— Да, — говорит она. — Извини. И мне очень жаль. — Но в ее глазах не только сожаление, но и что-то еще. Она снова тянется ко мне, и я снова отталкиваю ее. О чем говорить, когда она уже все решила и улетает с Алексом. Своим отцом.
— Тогда иди.
Я поворачиваюсь к ней спиной и иду прочь.
Кай отгородился и не пускает меня. Стучусь снова и снова, даже пробую пробиться в его сознание насильно, но каждый раз ему удается меня блокировать.
Мы уже в самолете — Елена, Беатрис и Чемберлен. Кай и Фрейя остаются, и им предстоит защищаться собственными силами. Ксандер говорит, что ничего плохого с ними не случится: они успеют уехать на автомобиле, который он оставил им, а преследователи из ПОНа решат, что они улетели вместе со всеми на самолете. Уже сейчас Кай и Фрейя едут в направлении, противоположном тому, которое указывает взлетно-посадочная полоса. Тем не менее я переживаю за них.
Опускаюсь в кресло. Чувствую себя так, словно с миром случилось что-то и гравитация действует в другом направлении. Все мои движения замедленные, словно я нахожусь в каком-то сиропе, и каждый шаг — преступление против природы, своего рода предательство. Каждый шаг отдаляет меня от Кая.
Кай молчит, но с ним Фрейя. Может быть, связаться с ней?
Я как будто натыкаюсь на ледяную стену.
К глазам подкатывают готовые пролиться слезы.
Фрейя отвечает не сразу.
