Перед тем как все это началось — неужели там действительно произошло спонтанное самовозгорание? — я смотрел и пересматривал то видео с девушкой-скандинавкой. Оно и теперь не дает покоя: мне до смерти хочется выйти в онлайн. В карусели мыслей лишь одна твердо засела в мозгу:
Сдерживаю себя изо всех сил, пока не оказываюсь на приличном расстоянии от хостела, и пытаюсь найти вай-фай. На боковой улочке натыкаюсь на скромный паб и, стараясь не привлекать к себе внимания, прошмыгиваю внутрь.
— У вас вай-фай есть? — спрашиваю парня за стойкой.
— Для клиентов.
Принять выпивку желудок еще не готов, так что я заказываю условно съедобный гамбургер и ввожу пароль.
Вот только нужный канал исчез. В растерянности открываю историю, просматриваю, кликаю по ссылке — никакого результата.
Неужели закрыли?
Начинаю другой поиск:
Одна ссылка выскакивает:
Кликаю, и на экране возникает та девушка.
— Привет, это опять я. Все еще выжившая. Если то, что я говорю, неправда, то почему же мои посты удаляют сразу же, стоит только их разместить? С чего бы им так беспокоиться? Может, они просто не хотят, чтобы люди узнали правду? Смотрите, я докажу. Я покажу. — Она улыбается и повязывает на голову шарф. Камера — по всей вероятности, камера телефона — следует за ней по улице.
Люди вокруг снуют во все стороны, и я наконец-то узнаю то место, где она находится, — Пикадилли-Серкус. Площадь не такая оживленная, какой бывает обычно летом, когда ее заполняют туристы, и у многих прохожих на лице маски, отчего кажется, будто смотришь репортаж откуда-то из Японии, где всегда надевают маски, стоит только кому-то простудиться. Эпидемию такие маски, разумеется, не остановят, но ведь Лондон все еще чист?
Девушка-скандинавка останавливается у дверного проема, и камера снова показывает ее лицо крупным планом.
— Видите, где я? Видите, сколько здесь людей, мимо которых я прохожу? — говорит она, понизив голос. — Я — выжившая. Если бы выжившие распространяли инфекцию, все эти люди уже были бы инфицированы и через день бы умерли.
Но они не умрут, потому что это все — ложь.
Почему правительство лжет нам? Не знаю. Может быть, им есть что скрывать?
Я смотрю и смотрю, но новых сюжетов нет. А вскоре исчезает и тот, который я только что посмотрел.
Боюсь даже думать, что она говорит правду. Интересно, знает ли о ней Иона? Надо рассказать ей и о том, что случилось сегодня в хостеле.
Опять захожу на «Встряску» и открываю черновик: «
Я снова и снова обновляю страницу. Парень за стойкой смотрит на тарелку, которую я отодвинул сто лет назад. Может, чтобы пользоваться без помех их вай-фаем, надо заказать что-то еще? Беру стакан сока.
Страница наконец обновляется.
Иона: Я здесь. Что случилось?
Кай: Позвонил маме, и минут через двадцать пришлось уходить — в хостел нагрянули какие-то люди, не полицейские.
Иона: ОМГ! Ты цел?
Кай: Да. Но только потому, что мне повезло, а кому-то нет.
Иона: Есть кое-какие новости. Появилась очередная порция слухов об одном учреждении, где держат выживших. Правда это или нет — не знаю. Настрой такой — давайте найдем и все спалим.
Кай: Где оно может находиться? Какие-то догадки имеются?
Иона: Похоже, что где-то в Англии. Я сейчас над этим работаю, пытаюсь выяснить точнее.
Кай: Хочу еще кое о чем тебя спросить. Ты видела канал, который изначально назывался «Это все ложь»?
Иона: Ты имеешь в виду ту девушку из Лондона? Шум из-за нее был большой, но теперь общее мнение такое, что никакая она не выжившая, а просто привлекает к себе внимание или немного не в себе, и видео — фальшивка. И еще, как ей удалось выйти из карантинной зоны, не пройдя сканирования?
