Кай: Такое уже бывало. Ведь мы с Шэй тоже выбрались из зоны, когда уехали из Киллина. Но это еще не все. Научных доказательств того, что выжившие являются переносчиками заболевания, до сих пор нет. Так сказала мама, когда я разговаривал с ней по телефону. Имеющиеся свидетельства документально не подтверждены.
Иона: Извини, но, по-моему, ты хватаешься за соломинку. То, что рассказала Шэй насчет эпидемии, следовавшей за вами по пятам, звучало убедительно.
Кай: Знаю.
Пишу, но все равно думаю о той девушке. Я услышал в ее голосе искренность, я не почувствовал фальши. Возможно ли, что она все это придумала? С другой стороны, если она свихнулась, то вполне может быть искренней и верить тому, что говорит. Я качаю головой.
Иона: Что будешь делать?
Кай: Хороший вопрос.
Иона: Если тебе надо где-то отсидеться, все обдумать и спланировать, то есть один друг. Живет неподалеку от Глазго — в Пейсли. Подожди, сейчас посмотрю, можно ли его попросить.
Я жду, потягиваю сок.
Иона: Да, можешь остановиться у него. — Она называет адрес, дает инструкции. — Я полностью ему доверяю.
Мы прощаемся, и я, зевая, выключаю планшет.
Какие планы на вечер? Отправляться к другу Ионы уже поздно — пешком далеко, а поезда ночью не ходят.
Те люди — полиция или кто-то еще — оповестили ли они обо мне других? Объявили ли меня в розыск? Ищут ли меня в Глазго? Вернулись ли они в хостел и поговорили ли с той девушкой, видевшей меня возле телефона? Понять, что к чему, не так трудно. В любом случае возвращаться туда уже нельзя.
Подхожу к барной стойке.
— Здесь поблизости есть отель или что-нибудь, где можно переночевать?
Бармен окидывает меня оценивающим взглядом.
— Кэш имеется?
— Да.
— Над баром комната. Посмотришь?
Я киваю и поднимаюсь за ним по ступенькам. Комнатушка небольшая, но чистая. Звукоизоляция слабая, снизу доносится шум.
— Деньги вперед, — говорит бармен, не спрашивая, как меня зовут.
Я запираю за ним дверь, ложусь и, несмотря на доносящиеся снизу голоса и звуки, засыпаю уже через несколько секунд.
На следующее утро, еще до того как отправиться на поиски кофе, я снова выхожу в интернет. Нахожу ее на другом канале. Улыбка заполняет экран, но потом девушка отступает от экрана.
— Привет, это снова я. Люди задают мне вопросы даже в сети. Некоторые говорят, что я либо лгу, либо сошла с ума и никогда не болела абердинским гриппом. Так вот, это я. — Девушка поднимает удостоверение, на котором написано
На карточке она чуть моложе и в школьной форме. Лицо усталое, и глаза не улыбаются. На том канале в Лондоне вид у нее был поживее.
— Я училась в школе в Дареме. Абердинским гриппом заболели все, за исключением нескольких человек, у которых был иммунитет. Я тоже заболела, но выжила. Найдите тех из нашей школы, у кого иммунитет, и спросите у них. Они знают, что я болела. Пока. Чао.
Ищу информацию о ее школе, но о гриппе ничего не нахожу; новых сообщений на школьном веб-сайте не появлялось несколько недель. Сама школа определенно находится внутри карантинной зоны.
Снова иду по улице. Что делать? Наверное, стоило бы пойти к приятелю Ионы, но она же сама сказала, что слухи указывают на Англию, а не на запад, на Глазго.
Иду и ничего не могу с собой поделать, заглядываю едва ли не в каждое кафе с вай-фаем. Сижу как приклеенный, выискиваю посты Фрейи, спешу прочитать их, пока не удалили.
Новые появляются примерно каждый час. Фрейя словно издевается над властями — они не могут угнаться за ней. Но ведь рано или поздно ее в любом случае схватят, так?
Сейчас она возле собора Святого Павла, но уже в другом обличии. Внезапно она, не выключая телефон, кладет его в карман. На экране пробивающийся сквозь ткань слабый свет, слышны полицейские сирены.
С замиранием сердца жду очередного включения, нетерпеливо проверяю снова и снова, но нахожу только через несколько часов и облегченно вздыхаю. Фрейя оторвалась от преследователей и стоит возле моста Миллениум.
Но облегчение тут же сменяется тревогой: что, если они нагрянут с обеих сторон, пока она говорит в камеру на середине моста? Ей не уйти! Она окажется в ловушке!
На экране возникает ее лицо.
— Они едва не сцапали меня у собора, — шепчет Фрейя, — но мне удалось уйти.
Ну вот и дышится уже легче.
