Колония лжи полностью

Прошлой ночью мне поневоле пришлось приблизиться к людям, чтобы помочь сначала Фрейе, а потом ей и Каю. День-другой, и оно появится в Лондоне, а значит, нам нужно уходить.

Они сидят рядом, молчат, смотрят туда, где из-за горизонта встает солнце. Так устали, что даже не могут говорить?

Первой молчание нарушает Фрейя.

— И что теперь?

— Хороший вопрос. Может, вернемся к началу? Меня зовут Кай.

— Привет, Кай. Я Фрейя. Рада с тобой познакомиться. — Она протягивают руку, и они здороваются, как будто на приеме в саду. — С твоей сестрой, Келли, я познакомилась раньше.

— Можешь рассказать, что случилось перед тем, как мы побежали? Кто-то в кого-то выстрелил, но кто?

— Не я. У меня нет оружия. Келли нашла меня на пирсе, и мы успешно уходили от полиции, не применяя ни огнестрельное оружие, ни какие-либо другие смертоносные средства.

— А потом?

— А потом в конце пирса появился еще один полицейский, которого мы не заметили.

Очень жаль.

— Келли извиняется, но она сама была занята, потому что следила за другими. — Фрейя переводит дух, сглатывает. — Меня схватили, и я ничего не могла сделать. Но потом прямо перед нами кто-то выстрелил в полицейского.

В ее словах и на лице ужас, но если бы не тот выстрел, мне пришлось бы сжечь полицейского, что напугало бы Фрейю еще сильнее. Эту мысль и образ — объятого пламенем, кричащего от боли человека — я стараюсь спрятать как можно глубже, чтобы Фрейя ничего не заметила, но она все равно не следит за моим состоянием, все ее внимание занято Каем.

— Но кто же все-таки выстрелил? — спрашивает он.

— Мы не знаем, кто они и зачем это сделали, но Келли сказала, что за пирсом прятались двое неизвестных в темных одеждах и что именно женщина поднялась и выстрелила в полицейского.

— Как они выглядели? Это были военные?

Нет, у него были длинные волосы, и она тоже была не из таких.

Фрейя передает мои слова Каю.

— Я, конечно, рада, что не попалась, но это… — Она морщится и качает головой. — Кто же это мог быть?

— Я видел, как несколько человек спускались по откосу; должно быть, кто-то из них и выстрелил. — В своего они бы стрелять не стали, а значит, к полиции отношения не имеют. На военных, если верить Келли, тоже не похожи. И полицейского убили только для того, чтобы ты смогла сбежать.

Ну, нет.

— Что ты говоришь? — хмурится Фрейя.

Они тоже пытались преследовать тебя, когда ты убегала, но отдельно от полиции. А еще они, кажется, следили за полицейскими и избегали встречи с ними.

Фрейя повторяет мои слова и качает головой.

— Если бы не они, я не смогла бы убежать. Но почему та женщина помогла мне? Что им нужно? Даже если она просто хотела спасти меня, я не хочу быть заодно с теми, кто вот так вот убивает людей.

Нам надо поскорее выбираться из Лондона. Тебя ищут, и все, наверное, думают, что это ты застрелила полицейского.

Фрейя передает Каю мои слова и хмурится.

— Нам надо поскорее выбираться из Лондона?

— Что значит нам? — Она поворачивается к моему брату: — Келли рассказала мне кое-что, объяснила, почему ты искал меня, но теперь я хочу услышать это от тебя.

— Для начала я хочу поблагодарить тебя.

— За что?

— Ты доказала то, на что я не смел и надеяться. Выжившие — не носители.

— Так ты мне веришь?

— Конечно. Не каждый способен видеть и слышать Келли. Значит, ты выжившая. Ты ходишь по Лондону, но эпидемия не началась. Здесь никто не заболел.

Фрейя смахивает слезы.

— Теперь нам нужно убедить в этом остальной мир.

— Это задача номер один.

— Даже важнее, чем найти твою подругу?

Кай медлит с ответом.

— Спасем сначала мир, а девушку потом, — отвечает он видоизмененной цитатой[1], и я не сомневаюсь, что так оно и будет. Может быть, Кай говорит так, потому что понимает: иначе Шэй никогда не будет в безопасности. Но я готова держать пари, что будь Шэй здесь, рядом, он спас бы ее, даже пожертвовав миром. — Ты говорила, что собираешься уехать из города. У тебя были какие-то планы?

Фрейя вздыхает.

— Со мной вышла на связь группа выживших, и они хотели, чтобы я присоединилась к ним. Но я, сказать по правде, не уверена, что сама хочу этого.

— Почему?

— По-моему, они сами толком не знают, что намерены делать. Просто прятаться? Или попытаются что-то предпринять, докопаться до правды о выживших? Говорят они путано, а на деле только скрываются от властей.

Она пожимает плечами, и я чувствую за ее словами беспокойство и неприязнь. Ей не нравится сама мысль быть частью группы, которая решает, что все они должны делать. Она привыкла сама принимать решения.

Верно, кивает Фрейя, перехватывая мою мысль.

— Может, нам стоит посмотреть на них, — говорит Кай. — Может, кому-то нужно подсказать им, что делать.

— Предлагаешь себя?

— Я? Ха! Ну, нет. Я думал о тебе. Что-то мне подсказывает, что командовать ты умеешь.

Она фыркает.