Вылетаю в ночь. Не думала, что такое возможно, но кажется, полицейских стало больше. Район поисков взят в кольцо, которое постепенно сужается, и в самом его центре мы с Фрейей. Наверное, вначале полицейские, как и я, решили, что она ушла, но потом, когда не нашли ее, вернулись к исходному пункту.
Прямо сейчас несколько человек приближаются к краю пирса, где привязана лодка, в которой прячется Фрейя.
Я возвращаюсь к ней.
Я рассказываю ей, что видела.
— Думаю, придется поиграть в «доджемс».
— «Автодром». Игра с электрическими автомобильчиками. Если натыкаешься на одного из них, толкаешь посильнее, чтобы он врезался в другого, и бежишь.
— Ты лишаешь меня удовольствия.
Вылетаю, осматриваюсь и тут же возвращаюсь.
— Ладно, уже какой-никакой план.
Я наблюдаю за приближающимся полицейским. Он проверяет лодки на нашей стороне, потом поворачивается к другой.
Фрейя быстро вылезает из лодки и, пригнувшись, ныряет в темноту.
Полицейский смотрит в нашу сторону, потом снова отворачивается, и Фрейя перебегает к следующей лодке.
Я мысленно пожимаю плечами.
Мы перебираемся к еще одной лодке, потом к еще одной.
Ближе и ближе.
Фрейя не определилась, что делать, и склоняется к тому, чтобы пробежать мимо в надежде, что ее не поймают.
Но я же не невидимая.
Фрейя представляет пустой пирс и повторяет снова и снова заклинание. Другой полицейский сходит с лодки, которую проверял, и кивает напарнику. Оба осторожно, по шагу зараз, продвигаются вперед.
Они проходят мимо. Проверяют лодку, в которой только что пряталась Фрейя. Я говорю ей, чтобы подождала, пока они отойдут на достаточное расстояние, и снова проектирую образы. Полицейский поворачивается в другую сторону, и Фрейя делает еще несколько шагов и замирает, повторяя заклинание.
Мы уже приближаемся к концу пирса, когда в глаза бьет яркий, слепящий свет.
Полицейские повсюду, и они идут к реке. Неужели Фрейю уже схватили?
Кажется, нет. Они сосредоточены и внимательны, как будто преследуют кого-то, а не расслаблены и болтливы, как бывает, когда задача решена и кто-то уже пойман.
Внизу, у самой воды, вспыхивает свет.
— Стой и руки вверх! — кричит кто-то.
Есть и другие, темные, молчаливые фигуры — похоже, они не с полицией? — бесшумно скользящие вниз по склону.
Ночь разрывает громкий выстрел.
Секундой позже с пирса срывается и устремляется прямиком ко мне девушка. В неярком свете мерцают светлые волосы. Она хватает меня за руку.
— Кай?
— Фрейя?
— Бежим!
Мы мчимся по дороге.
— Сюда! — выдыхает она. — Сюда!
Мы протискиваемся между машинами, огибаем грузовики, прячемся и снова вырываемся на дорогу, чудом ускользая от полицейских, которыми, кажется, кишит район.
В кого стреляли? Кто стрелял?
На разговоры не хватает ни воздуха, ни сил. Бежать. Только бежать.
За спиной остались километры, когда они перешли наконец на шаг. Глухие закоулки вдалеке от реки, где все началось. Тишина.
Кай и Фрейя сворачивают на кладбище, находят скамейку и садятся. Я говорю Фрейе, что постою на страже, и закрываю свои мысли.
