После полуночи бойцы 2-го батальона начали нервничать. Им казалось, будто все остальные уже выполнили свои боевые задачи и дело теперь только за ними. В моей памяти сохранился не один яркий пример отваги и мужества наших людей. Вот некоторые из них. Байо Прелевич, разгоряченный боем, снял свой пулемет с треноги и, встав в полный рост, начал поливать противника огнем. Стево Роглич умудрялся перебрасывать во вражеские окопы брошенные противником гранаты. Медсестра Ольга Бешич, сама получившая ранение, оказывала помощь раненым недалеко от вражеского блиндажа. Молодой Неджо Милич, увидев, что погиб командир, взял командование ротой на себя. Добривое Цветич и Бубало в рукопашном бою разоружили нескольких немцев.
20 ноября 1942 года в бой вступили три свежих батальона — крагуевацкий, белградский и 2-й черногорский, и сопротивление противника было сломлено. С винтовкой за спиной и только что захваченным автоматом в руках Милан Попович, бывший подофицер из Даниловграда, поднялся на крепостную стену и автоматной очередью уничтожил всех солдат противника, засевших в окопе. Вражеская пуля оборвала его жизнь.
Блиндажи и подвалы вокруг мечети были завалены телами убитых и раненых немцев, усташей и домобранов. Всюду царил хаос. Только у немногих из оставшихся в живых хватило силы поднять руки в знак капитуляции. Между мертвыми лежала женщина в немецкой форме.
Это была жена четнического вожака Дреновича. Это о ней пели в Крайне:
Из подвала доносился детский плач. Там обнаружили завернутого в пеленки сына четнического главаря Дреновича. Младенца немедленно передали в местный народно-освободительный комитет. Об обещанном воле и пиршестве забыли. Не до веселья было. Эта победа обошлась нам слишком дорого. В числе погибших оказались Милодраг Урошевич (Артем), пулеметчик 3-го батальона, и Драган Симич, командир молодежной роты, а тяжелораненый Любомир Живкович (Шпанац), заместитель командира 6-го батальона, вскоре скончался в петровацком госпитале.
Утром следующего дня батальоны выстроились у большой братской могилы, с трудом вырытой в мерзлой земле. Мы похоронили здесь больше двадцати погибших товарищей. Коча безмолвно стоял у могилы. По лицу его текли слезы.
После трехдневного ускоренного марша сквозь вьюгу мы оказались в горном селе Барево, а оттуда ночью по ущелью вдоль реки Врбас двинулись в направлении города Яйце, который предстояло взять. На подступах к городу противник встретил нас сильным заградительным огнем, и мы вынуждены были остановиться. Одновременная атака не удалась, поскольку остальные части опоздали выйти на назначенный рубеж.
Убедившись, что оставаться здесь дальше совершенно бесполезно, мы, уставшие и продрогшие, на рассвете вернулись в Барево. Из-за этой неудачи штаб батальона подвергся острой критике со стороны бригады.
Два месяца назад после тяжелых боев город Яйце был освобожден. Потом мы потеряли его вновь, и теперь в нем, со всех сторон окруженном блиндажами, сосредоточились крупные силы противника: около двухсот гитлеровцев, триста усташей и четыреста домобранов. Весь гарнизон подчинялся немецкому командованию.
В повторном штурме города кроме нашей дивизии участвовали части 3-й дивизии. 1-я и 3-я крайнские бригады, усиленные подразделениями 5-й черногорской бригады, наступали через Царево-Поле, а 1-я далматинская с одним батальоном 3-го крайнского партизанского отряда атаковала опорный пункт Чусин. Две бригады 3-й дивизии — 5-я черногорская и 10-я герцеговинская — наступали на город, а остальные части вместе со 2-м батальоном 3-го крайнского отряда обеспечивали наступление со стороны шоссейных дорог Яйце — Дони-Вакуф и Яйце — Травник.
Серая, будто волчья шерсть, студеная ночь. Холмы поминутно освещаются сигнальными ракетами. Вместе с крагуевчанами мы ползем по глубокому снегу. Близость противника заставляет более четко работать сознание. В атакующей цепи — ни малейшего шепота. Над городом поднимается волна странных звуков и растворяется в долине. Вражеские мины не причиняют нам никакого вреда, так как большинство бойцов уже находится в безопасности под самыми блиндажами противника. В промежутках между пулеметными очередями и разрывами гранат слышатся уже привычные уху ругательства усташей. Усташи кичатся своим бесстрашием и даже пытаются подтрунивать над нами. Судя по тому, как они предлагают нам ром и сигареты, хорошую обувь и одежду, невольно делаешь вывод, что эти вещи составляют для них смысл жизни.
