Отключив телефон, она пару минут приходила в себя. Упрямство Дуковского возмутило ее. Согласилась с великим нежеланием, как будто что-то ломала внутри себя. Яков прибыл к ее дому на такси за час до того, как должен был направить авто за нею. Подъехал к подъезду, в котором была квартира Маргариты. Сквозь стекла быстро осмотрел двор. Все было как всегда. Не заметил ничего, что могло бы насторожить. Тихо. Никого посторонних, но и жильцов не видно. Уличные фонари еще не зажглись. Привычно глянул вверх на окна квартиры Маргариты. Нащупал в кармане своего темно-коричневого пиджака второй экземпляр ключей, зацепил пальцем за кольцо брелока, но вытаскивать не стал. Вытащил из внутреннего кармана портмоне, расплатился с таксистом и выскользнул из машины. Еще раз глазами пробежал по двору и стремительно нырнул в полутемный подъезд. На одном дыхании поднялся на этаж. Никого не встретил. Подъезд словно вымер. Шуршание шагов по ступеням разносилось далеко, хотя он старался ступать по ним неслышно. На лестничной площадке Яков остановился, прислушался, на минуту удовлетворенно замер у двери в квартиру Маргариты, вставил ключ и щелкнул замком. Вошел. Заглянул в полутемные комнаты. И только после этого вздохнул успокоенный, запер входную дверь, сбросил с ног туфли, сунул ступни в тапки, которые стояли здесь для него, снял пиджак, повесил на вешалку, шагнул в комнату и сел на диван. Расслабился, раскинул руки, почувствовал запах Маргариты. Всегда, когда он поручал ей задания, в которых, чтобы выпотрошить из интересующего его человека нужные сведения, она неизбежно должна была затащить того в свою постель, Яков испытывал чувство ревности и сильного влечения к ней.
Его начинала беспокоить мысль, что этот объект Маргарите может понравиться в постели больше, чем он. Это принизило бы его как мужчину. Он не мог для себя принять подобного. Все последние дни его разъедала изнутри такая тревога. Маргарита по телефону была немногословной, всегда что-то или кто-то мешал ей, и она была не очень разговорчивой. Впрочем, сообщила ему, что не смогла еще близко подобраться к Корозову. Слишком сложный объект. Но Дуковскому в это не очень верилось. Он знал, Маргарита владела уймой методов и способов, умела ими пользоваться, подбирая ключики к мужикам. Не раз доказывала это. Не просто ложилась под них, но получала информацию. И чтобы сейчас она не сумела вкоротке закружить голову Корозову, это казалось нереальным. Ведь она хорошо знала, что ему позарез нужно решить вопрос с бизнесом Аркадия, взять за глотку все денежные потоки. Неужели плохо старалась? Сургенев ждал от него результатов. А он не мог получить их от Маргариты. Все поставил на нее. И — непонятный затор. А Сургенев, еще не подмяв под себя бизнес Даршина, уже подсчитывал убытки, которые якобы нес из-за этого затора. И смотрел на Якова недоумевая. Конечно, можно было бы просто устранить физически Корозова, но после неудачной попытки договориться с ним, делать это глупо. Тогда уже полиция начнет рыть глубоко. А за ним грехов немало. Кстати, у Якова изначально не было такой мысли. Он верил, что сумеет принудить Корозова исчезнуть из бизнеса Даршина. Запугивать Аркадия больше не стоило, с ним все понятно. Он отдаст свой бизнес в управление Сургеневу сразу же, как только отодвинется Корозов. А тому некуда будет деваться, когда Маргарита соберет информацию для хорошего компромата на него. В том, что она сделает свое дело, Яков не сомневался. Вот только заминка с этим слишком затягивается. Надо девушку подстегнуть, поддать парку. Дуковский сидел на диване, прижав затылок к спинке, раскинув руки и вытянув вперед ноги. За окном темнело. На столбах зажглись уличные светильники. Не глядя на часы на запястье, Яков подумал, что авто скоро уже отправится за Маргаритой. Прикрыл глаза и не заметил, как на него навалился сон.
Как Маргарита открыла дверь и вошла в квартиру, Яков не услышал. Очнулся оттого, что раздался слабый щелчок выключателя, и в прихожей загорелся свет. Полосой через открытую дверь он упал на пол и стену комнаты, где сидел Дуковский. Яков удивился тому, что уснул. Наверно, устал за день. Голос Маргариты спросил:
— Яков, ты где?
— Здесь я, — хрипловато отозвался тот.
— Ты что спишь — удивилась она.
— Давно жду, — сказал он и завозился на диване.
— Почему сидишь без света? — спросила, снимая босоножки и одевая лиловые тапки.
— Маскировка, — сказал он.
— Свет в прихожей не виден с улицы в окнах, когда двери в комнаты закрыты, — напомнила она.
— Лень было подниматься с дивана, — пробормотал он.
— Так бы и сказал, что спал.
— Ну, где ты там? Чего долго копошишься в прихожей?
— Иду, иду.
Больше нигде не включая свет, Маргарита прошла в комнату. Он рывком поднялся ей навстречу, обхватил двумя руками и прижал к себе целуя. Долго не выпускал из рук. Потом спросил:
— Может, мне остаться у тебя на ночь?
— Остынь. Не теряй голову! — отозвалась она.
— Голову я никогда не теряю, — Яков заносчиво вскинул кверху подбородок.
— Сейчас опасно, — Маргарита как-то странно поежилась.
