— Так вот, — приподнял одну бровь Сутулый и, пропустив мимо ушей ее замечание, продолжил. — Смотрю. Тихо. Будто вымерло. Никакая вша не шевелится. Голый вассер. Потом глядь, баба какая-то ключом откупорила калитку и шасть в нее. А после шасть оттуда с каким-то свертком. Я — за нею. С полчаса пехом шлепал по городу. Притопали к другому домикe. Я — через забор, и залег между огородными грядками недалеко от гальюна. И вот они нарисовались по одному на тропке в нужник. Интеграл, Черепаха, Шустрый. Ну, я Шустрого на толчке и прижал. Он чуть в дырку не провалился от неожиданности. Взял за шиворот! Хорь вонючий, дешевка базарная! — Сутулый сделал долгую паузу, но Анастасия не задавала наводящих вопросов, ждала, и он продолжил. — На прежней хате у них целый шухер был. Когда я передал им твой конверт, они устроили знатную попойку. И в это время к ним ввалились какие-то уроды со стволами, положили всех на пол, прошлись по ним ногами и кулаками. Требовали имя заказчика на ту телку, на которой ты крест поставила. Серого пустили в расход, всадили пулю в затылок! — Сутулый сплюнул. — Однако убрались не солоно хлебавши! Правда, Шустрого кастратом сделали! Сработали чисто. Даже спиртом протерли. На Шустрого теперь смотреть тошно. Увял весь кореш мой. А уроды эти пообещали еще объявиться на старой хате. Работу для Интеграла посулили. Хорошо бы устроить пригляд за домом на несколько деньков. Взять их за одно место.
Посмотрев на Сутулого отстраненно, Анастасия ответила не сразу. У нее мелькнула догадка, что это был Яков Львович со своими людьми. Стало быть, он теперь опасен для нее. Кажется, запахло горелым. Впрочем, ей было не привыкать к подобному. По всему видно, действует он решительно и безжалостно. Подпускать еще раз к компании Интеграла его нельзя. Уж коли их нашел Сутулый, значит и Яков Львович найдет. И тогда ее инкогнито совершенно ничем не гарантировано. Сейчас, возможно, просто счастливый случай, что в компании Интеграла никто не проговорился. Но ведь это не гарантия на будущее. Кроме того, он может получить информацию о партии бутылок. И как знать, куда кривая выведет. Неизвестно, кто он, этот Яков Львович. Между тем, похоже, сейчас он сам идет ей в руки. Надо только суметь воспользоваться этим. На душе появилось удовлетворение, лицо осветилось загадочной улыбкой. Она категорично произнесла:
— Поезжай! Но будь осторожен! Не с идиотами дело имеешь! Там, явно, жесткие парни! Постарайся снять главаря. Убери его с лица земли! Он создал нам много проблем и может еще немало создать! Хватит ему уже гулять по белу свету! Помни, Большому нужен его труп!
— Не боись! — кивнул в ответ Сутулый. — Сковырнем проблему! — махнул рукой и выбрался из ее авто.
В зеркало заднего вида Анастасия видела, как он сел в другую машину, и та выкатила на дорогу. Сутулый уверен был, что очень скоро карусель закрутится. Нужно просто дождаться, когда уроды возникнут возле прежней хаты Интеграла. По дороге он заскочил в магазин, забил багажник продуктами. И отправился по адресу. Подъехав, выбрал в отдалении место, с которого удобно было наблюдать за домом. Заглушил машину и залег в ней. Так прошла целая неделя. Спокойно прошла. Тихо было вокруг. А через неделю к калитке подкатил минивэн. Сутулый собрал себя в комок. Из минивэна выскочили трое в легких куртках. Осмотрелись. Один перемахнул через забор, распахнул изнутри калитку. Из машины вылез четвертый в костюме. Все вошли во двор. У Сутулого екнуло в сердце, дождался все-таки. Отметил про себя, что четвертый, это бугор, и что водитель остался в машине. Из-под сиденья Сутулый вытащил ствол, сунул под куртку за спину, взял нож, вложил в рукав. Вынул из бардачка бутылку, впихнул в карман куртки, взлохматил волосы на голове, тихо вылез наружу и пьяненькой походкой поковылял в направлении к дому. За неделю он оброс щетиной. Лицо было помятым, мятая куртка и мятая рубаха под нею, нечистые джинсы. Сутулый косил под выпивоху. Зашел в распахнутую калитку. Ему преградил дорогу молодой парень, а боковым зрением Сутулый увидал, как из минивэна вылез водитель и подошел сзади. Возле дома в это время бугор стоял перед дверью, а двое заглядывали в окна террасы и стучали в них. Парень ткнул Сутулому в грудь:
— Куда прешься? — спросил.
Показав полный рот крупных зубов, Сутулый состроил простоватую нетрезвую улыбку. Ткнул пальцем в сторону дома, пьяно протянул:
— Туда. К мужикам. А что? К Черепахе, к Интегралу! А что? Опохмелиться надо, — достал из кармана бутылку, показал. — Вчера набрались самопалу всмятку, голова трещит. А что?
Парень брезгливо осмотрел его. Бомж, не бомж, но явно местный пьяница.
— Я тут рядом живу, — сказал Сутулый, как бы подтверждая мысли парня. — А что? Спроси хоть у кого. Меня все знают. А что?
У двери в дом стоял Дуковский. Прислушался к разговору. Глянул с крыльца на Сутулого. Тот не вызвал подозрения. Яков спросил:
— Ты говоришь, пили вчера? А где ж они? Никто не отвечает!
