Лежа у костра, укрытый рванинкой, напоенный теплым чаем, в полусне, Илья мусолил и мусолил скверное сомнение: почему Руслан не проявил свои способности, чтобы вылечить больную ногу Сергею? Ведь одним движением мог поставить друга на ноги. И не было бы тогда страшной вспышки, и Толик-сектант убитый Ильей, не лежал бы сейчас на душе холодной рыбой. Но вставать и спрашивать не стал, вспомнил усталое до серых кругов под глазами лицо парня и оставил.
На лестницу Кирюха попер первым. Давай — начальник! Там на верху уже ждут с докладом.
Выпендривался капитан качественно, — орел-командир, — на остережения Руслика вообще внимания не обращал. А тот как раз не торопился, остальные, глядя на парня, тоже медлили. Кирюха добравшись до середины, заткнулся; поболтался, пока не надоело раскачиваться на кособокой конструкции, и начал спускаться.
Девять человек — половина от вышедших с Китайской горки — мирно дожидались внизу. Каждый получил по приземлении свою порцию мата. Приговоренные, пропустили тираду мимо ушей, как, впрочем, и стражники. Наслушались уже. После разборки, когда стало известно, что напасть на Руслана, дурковатого Толика подговорил Кирюха, авторитет капитана окончательно накрылся медным тазом. Осталась гадливая покорность. Но тот отнюдь не успокоился: слонялся, цеплялся ко всем, и порой получал в морду просто за надоедливость. Ну, чем ему не угодил Руслан? Ведь только благодаря ему дошли.
Один Илья относился к Кирюхе с некоторым сочувствием, не оправдывая, разумеется, но понимая глубинные движения темной Кирюхиной души.
— Сегодня подниматься нельзя, — заявил между тем Руслан. На что даже в стане друзей раздались протестующие крики.
Цель совсем рядом, руку протяни. Нет, жди до завтра. На что парень добавил своим тихим, лишенным модуляций голосом, — хочешь слушай, хочешь мимо ушей пропусти:
— Завтра тоже может не получится.
Кирюха зачастил, со сбоем, с подвывами. Все припомнил: трех потерянных стражников, двух зомби, которые сами погибли, двух пробудившихся, по его, то есть Руслана, недосмотру, Толика конечно, Китайскую горку, город Дит, сладчайшего г-на Алмазова, Папу игнатовского, что недоумков в охрану послал, пока остальные, — еще тупее, — дьявола на своей территории ловили да не поймали!!!
Не разродись Кирюха своей тирадой, напряжение грозило вспышкой. А с другой стороны: ну пошумели бы, потыкали в Руслика пальцем. На большее никто не осмелится. Все равно потом сидели бы и ждали, когда парень прокомандует подъем. Кирюхин демарш снял напряжение, всех потихоньку отпустило, кое-кто уже ладил костерок. Сидеть, так сидеть. Сергей тоже расслабился, растянул в улыбке узкие губы, не важно, что еще минуту назад был готов драться. Против всех, так против всех. Хоть против всего мира.
Три дня прошли в изматывающем ожидании. На четвертый Руслан поднял всех ни свет ни заря. И пошло: бегом, друг за дружкой они карабкались по осклизлым перекладинам. Одни побеги зеленки, проросшие сквозь лестницу, Руслан пропускал или наступал на них, другие — обходил стороной, еще на земле, перед подъемом, предупредив: идти за ним след в след.
В одном месте парню пришлось дожидаться, пока с ним поравняется Сергей. Руслик показал, где рубить. Углов, ухватившись одной рукой за перекладину, изогнулся и достал таки толстый побег. Тесак долбил по зеленому травянистому стеблю, как по дереву. Наконец лиана сорвалась и пошла вниз, извиваясь как змея. Прорубились и — дальше, вверх, вверх, не останавливаясь. Кирюха шел в арьергарде, мало, не хватая за пятки Василича. Так и выскочили наверх, в сцепке.
Как лестничные первопроходцы выбирались на плато, Илья не видел. Руслан и Сергей шли далеко впереди. А когда сам Донкович вполз на плоскую поверхность, когда чуть отдышался, отплевался и посмотрел по сторонам, интерес к спутникам растворился.
Вокруг БЫЛ Рай!
Не зрительное, не обонятельное, не тактильное — нутрянное убеждение. Он перестал БОЯТЬСЯ, как только нога коснулась плоской, поросшей обычной мелкой травкой, поверхности.
Ромашка. Стоит себе, коротышка с белыми лепестками, с чуть склоненной головкой; тычет в глаз желтой середкой и улыбается. И он, Илья, заулыбался. Ни с того, ни с сего. Пальчиком потрогал — живая.
Вокруг творилась тихая радость. Каждый был сам по себе. Каждый по-своему переживал новое проявление. Иначе не скажешь. На плато, куда вела длинная, смертельная дорога через город Дит, Китайскую горку, сельву, их встретил другой мир.
Люди собрались вместе далеко не сразу. А когда встали рядом и огляделись — Руслана среди них не оказалось. Пропал. Сергей начал звать. Остальные просто стояли. Только Кирюха суетился. Как же! Ему отряд по головам сдавать. Прапор он и в Раю — прапор. Хотя и его суетность выглядела ненастоящей, скорее, инерционной.
Ближайшая роща не только напоила чистой водой без всяких признаков живности, но и накормила: орехи, яблоки, малина… Наелись. Выданный на дорогу рис, давным-давно кончился. Все последнее время они питались подножным кормом, про который даже Руслан иногда сомневался: еда оно, или наоборот.
