– Хильперик! – прошептала женщина и улыбнулась. В то же мгновение чья-то сильная рука сжала тонкую шею, и Галесвинта дернулась и попыталась закричать. В полумраке возникло рябое лицо королевского слуги, и бедняжка забилась, стараясь освободиться, но мужчина уже накинул удавку и тянул ее изо всех сил. Королева захрипела, задергалась в ужасе, понимая, что не сможет противостоять силе Беровальда. Вскоре все было кончено. Слуга разжал руки, и тело Галесвинты упало на кровать. Беровальд открыл дверь, и побледневший Хильперик быстрыми шагами подошел к супружеской постели. Синее лицо королевы с зажатым между зубами кончиком лилового языка, ее остекленевшие глаза, устремленные на него с укором, – все это заставило его содрогнуться.
– Ты хорошо выполнил мое поручение, – прошептал он, не в силах оторвать взгляд от бездыханного тела, – я щедро награжу тебя.
Беровальд поклонился и бесшумно покинул королевскую опочивальню. Хильперик подошел к окну, бессмысленно глядя на прозрачные капли дождя. Он сознавал, что снова стал свободен, но радости от этого не чувствовал.
…Фредегонда проснулась от шума в темном коридоре замка. Едва брезжил рассвет, и, выглянув из спальни, она увидела слуг, в волнении бегавших по дворцу. Женщина сразу поняла, что случилось, и улыбнулась про себя. Теперь Хильперик целиком принадлежал ей, и черноволосая ведьма дотронулась до кольца, плотно сидевшего на среднем пальце. Дьявол оставался ее союзником, поддерживал, помогал устранять соперниц. В конце коридора она увидела Хильперика в пурпурном плаще, темные волосы и борода резко контрастировали с бледным лицом. Он подошел к Фредегонде и прошептал:
– Ее нашли мертвой. Я не знаю, что случилось.
Она хотела обнять его, прижаться к могучей груди, но к ним уже спешил сенешаль, и женщина тихо произнесла в ответ:
– Мне очень жаль ее.
– Я приду к тебе, – быстро бросил он, поворачиваясь к управляющему. – Теперь нам ничто не помешает.
«Да, мне ничто не помешает стать законной королевой, – подумала Фредегонда. – А если ты опять откажешь мне в этом, я снова что-нибудь придумаю. Если же ты изменишь мне, как изменял Аудовере и Галесвинте, я убью тебя».
Она увидела, как на глазах меняется выражение лица короля – равнодушное и даже довольное, оно становилось скорбным: нужно было изображать безутешного вдовца.
– Будем готовиться к достойным похоронам, – сказала она нарочито громко, но сенешаль с презрением посмотрел на нее: он догадывался, что королевская любовница приложила руку к гибели госпожи.
