Панарин-старший скривил тонкие губы:
– Да кто здесь намекает? Откуда я знаю, каковы ваши отношения?
Психолог с удивлением смотрел на Лазебникова. Казалось, тот сейчас набросится на Петра.
– Заткнись, ты, ничтожество! – пророкотал Илья. Его слова потонули в грохоте. Сверкнула молния.
– Черт возьми! – выругался Петр. – Только грозы нам не хватало.
– Если только гроза – это еще полбеды, – махнул рукой хозяин. – Ветер усиливается, и это плохо. Я чувствую: будет шторм. Боюсь, завтра нам не удастся покинуть Остров.
Приятели уставились на него.
– То есть как это – не удастся? – поинтересовался Лазебников. – Меня такой расклад не устраивает. Мы так не договаривались.
– С чем? С природой? – пискнул Панарин-старший. Илья не удостоил его и взгляда.
– Что же делать, Боря? Жить здесь больше одного дня я не согласен.
Истомин кивнул:
– Хорошо. Твои предложения.
– А они просты, – заявил Илья. – Сейчас мы соберем свои вещи и покинем Остров, пока не поздно. Завтра вечером у меня важная встреча, и я не могу ее пропустить.
– Ладно, – согласился Борис Дмитриевич. – Если вы все поддерживаете Илью, давайте собираться.
Братья переглянулись.
– Надолго мы можем тут застрять, если завтра заштормит? – поинтересовался Петр. – По суше без машины доберемся через три дня.
– Понятия не имею, – признался хозяин. – Я ведь не моряк. Только моряк мог хотя бы примерно определить, когда закончится шторм.
– Да нет, тут нужен Гидрометцентр, – вставил Ряшенцев. Панарин-старший презрительно посмотрел на непрошеного гостя. Казалось, он хотел сказать Юрию что-то колкое, но передумал.
– Так что же, уезжаем? – спросил Истомин.
Геннадий положил руку ему на плечо:
– Да, видно, придется. Сам понимаешь, мы люди деловые. А если шторм затянется на три дня? По суше тоже долго добираться. Нет, Боря, сматываем удочки.
– Ну, как скажете. – Истомин как-то беспомощно посмотрел на Лихуту, всем своим видом говоря: вот и пообщались, и зашагал к дому. За ним гуськом тронулись остальные. Мужчины сложили вещи на удивление быстро: не каждую сумку успели распаковать. Когда приятели вышли на улицу, дождь уже вовсю барабанил по крыше коттеджа. Ураган пригибал к земле верхушки гибких деревьев. Из темноты вынырнул Богдан с фонарем:
– Что случилось?
– Мы едем назад, – бросил Лазебников. – Нам не улыбается застрять тут на несколько дней.
Охранник развел руками:
– К сожалению, другого выхода у вас нет. Я шел сюда, чтобы сообщить об этом. Волны такие, что легко опрокинут катер. Быстро буря разыгралась. Впрочем, что вы хотите? Море коварно, это всякий знает.
Лазебников вышел вперед. Его курчавые волосы намокли и слиплись, с лица стекала вода.
– Я не намерен застревать тут надолго, – буркнул он.
Богдан пожал плечами:
– А как же иначе? Голову даю на отсечение, вы не доплывете до берега. Мой вам совет – подождите до утра. Очень может быть, что буря прекратится. Сушей добираться до города тоже не рекомендую. Дорога отвратительная.
– Пусть решает Боря, – буркнул Илья. Он начинал сдаваться. В конце концов, что стоит подождать до утра?
Богдан повернулся к Истомину:
– Что же, окончательное решение за вами. Мое дело – предупредить.
Борис Дмитриевич ничего не ответил и двинулся на берег. Дождь превратился в ливень и хлестал по лицам. За пару секунд все промокли до нитки. Молнии кроили небо. От раскатов грома закладывало уши.
– Спускайтесь осторожнее, – посоветовал сторож. – В такую погоду почва тут довольно скользкая. Давайте я пойду впереди.
Он, как провожатый, повел вниз несостоявшихся рыбаков. Лихута осторожно ступал по склизкой поверхности, носки его ботинок цеплялись за камни. Однако молодой человек не думал о погоде. Он думал: больше такого удобного момента может не представиться. Надо же, какая незадача! А все так хорошо начиналось! Позади кряхтел Ряшенцев. Юрию сегодня явно не повезло. Два раза за день промокнуть – такое случается не с каждым. Наконец они спустились со склона и оказались на берегу. Богдан поднял фонарь:
– Вот, полюбуйтесь. Если вас не пугает такой шторм – вперед. Правда, с вас следует взять расписку, чтобы меня потом не привлекли к суду.
Дмитрий впервые видел такие волны. Огромные валы, казалось, неслись с самого горизонта и, набирая силу у берега, обрушивались на камни. Петр подал голос:
– Что касается меня, я лучше пережду. Я бы отказался плыть на этом жалком катерке, даже если бы очередной Айвазовский посулил бы мне большие деньги за картину, напоминающую «Девятый вал».
– Мы все остаемся, – констатировал Истомин. – В такой шторм я не спущу катер на воду. Его унесет в считаные минуты. Впрочем, если бы я это и сделал, мы бы опрокинулись через несколько секунд. – Он подошел к Лазебникову: – Илья, ты же видишь, уехать отсюда сейчас нет никакой возможности.
Приятель шумно вздохнул:
– Тогда я позвоню своей жене. Нужно ее предупредить.
Панарин-старший хлопнул в ладоши:
– Ребята, мы закрываем тему отдыха без мобильных. Я разрешаю вам взять их в каюте катера.
– Без тебя мы бы не разобрались, – процедил Илья и первым забрался в катер. За ним полезли остальные. Оказавшись в темноте каюты, Лазебников включил фонарь.
