— Ты все же глупая, очень глупая! — зашипел он ей в ухо. — Я сказал тебе: у ветра есть руки. Я здесь не единственный, кто выполняет приказы Карбункула. И стоит мне сейчас проколоться хоть одним взглядом, как сдохните сначала вы, а потом и я. Без разговоров. Все, что я могу сделать, это оттянуть вашу смерть до запуска установок, а потом попытаться исчезнуть. И не убивать вас своими руками. Они и так все в крови. Вот тогда и боритесь со всей этой грязной швалью, если у вас хватит сил. А у вас не хватит.
Мадлин в отчаянии помотала головой.
— А ты не думал запустить кальдеру до? — решилась она, пристально глядя в ледяные синие глаза Мейса, которые раздраженно ее сверлили.
— Чтобы отдать в руки Карбункула еще и оружие? — презрительно скривился марсианин. — Я что, зря заставил тебя уничтожить схему? Я зря все сделал так, чтобы оно не заработало??? Ведь, кажется, именно этого хотел командирчик? Мы же не будем его подводить?
В его последних словах сквозила явная ирония, но Мадлин пропустила ее мимо ушей и коротко выдохнула.
— Там может быть не оружие. Там может быть защита Марса от врагов. От всех врагов.
Глаза Мейса сузились в две щелки, и он шумно втянул коричневым носом воздух.
— Кричи!
Мадлин подчинилась.
— Еще и сильнее!
Она выдала особенно громкий вопль, с ужасом отгоняя от себя мысли о Тротле, который все это сейчас слышал и ничего не мог сделать.
— А теперь говори!
— Ты подал мне идею, — зашептала Мадлин. — Про созвездия. И я подумала, что оружие действительно не может быть щитом. Вдруг это именно защита? Тогда, если запустить кальдеру, может включиться именно защита Марса, и ни Карбункул, ни выродки ничего не смогут нам всем сделать. Тогда мы останемся живы, марсиане будут спасены, а ты свободен. Ты же этого хотел для себя?
Лицо Мейса угрожающе приблизилось к ее, и он прошипел:
— А если это не так, и ты ошиблась?
— Тогда мы запустим оружие и попытаемся направить его против Карбункула! А не молча отдадим эту энергию ему в руки! В любом случае, шанс есть. И я бы им воспользовалась вместо того, чтобы дарить его какому-то подонку! Я бы боролась! Как мы боролись на Земле. Даже когда шансов не оставалось. Чтобы люди продолжали жить!
— А зачем мне оставлять марсиан в живых? — усмехнулся Мейс. — Чтобы потом кто-то вновь заставил меня работать на него, угрожая трибуналом? Кто будет готов в любой момент швырнуть меня им в руки для приговора без разбирательств? Ты же ни черта не знаешь обо мне!
— Нет, — твердо ответила Мадлин, — чтобы искупить все то, что ты уже наворотил. Чтобы в этот раз не дать никому поводов для этого трибунала. Чтобы стать свободным не через чужую кровь, а через борьбу за их спасение.
— Глупая фатаатун, — с каким-то сожалением произнес Мейс, и в его глазах промелькнула темная нотка тоски. — Мне никто никогда не поверит. И не простит. Даже если я своими руками разорву Карбункула. И ты прекрасно знаешь, что первым, кто захочет свернуть мне шею, будет твой командирчик. Потому что именно я навесил на него смерти сородичей. И плевать, что я был молод, непроходимо глуп и пытался откупиться от жестокого плена Ниоби, считая, что никто не станет мне помогать в той критической ситуации. А вместо ее свободы я получил в подарок отрубленный кусок ее хвоста и сообщение о том, что она мертва. Я своими руками отрезал себе путь обратно на Марс. А потом лишился и антенн. Карбункул умеет калечить тела и жизни особенно изощренными методами. Так что нет, фатаатун, нет для меня никакого шанса! И никакой борьбы! Никто не поверит ни единому моему слову, что бы я ни сказал.
— Мейс, ты сам глупый! — возмущенно зашептала Мадлин. — Тебе же Тротл сказал: не надо верить, надо слушать! Тебя выслушают!
— Каким местом??? — исступленно зашипел Мейс, неприятно сдавливая ее предплечье.
— Марсиане вполне способны читать мысли и воспоминания тех, у кого нет антенн, — горячо ответила она. — И способны даже чувствовать эмоции и физическое состояние и забирать его. Я не могу. Ты уже не можешь. А марсиане могут! Разве ты не знал???
Мейс шумно выдохнул, явно переваривая услышанную информацию, а Мадлин затаила дыхание, ибо от его решения зависела вся их дальнейшая судьба. И от того, смогла ли она его убедить, смогла ли дать шанс и ему на спасение своими словами.
Наконец, он мотнул головой, и между его тонкими огненными бровями пролегла тяжелая складка.
