Только сейчас Мадлин почувствовала, насколько сильно устала. Морально, физически, эмоционально. Голова постепенно начинала наливаться легкой, но назойливой болью, а перед глазами всплывали хаотичные картины распростертых марсиан. На Земле в схватке с Лимбургером ей довелось видеть лишь трупы выродков, которых ничуть не было жаль. Теперь же на этой далекой, но уже ставшей такой привычной красной планете, вот так, за четверть часа погибли живые существа, у каждого из которых за минуту до этого была своя жизнь, свои радости и мысли о том, как они встретят завтрашний день. Для них завтра уже никогда не наступит. И кого в этом винить, до сих пор оставалось неизвестным.
Наконец, двери штаба распахнулись, и оттуда вышел сперва Стокер, а потом и Тротл, и Мадлин спешно привстала, боясь, чтобы они не сорвались прочь вслед за разведчиками. Но нет. Те, о чем-то переговариваясь, уверенно шли прямо к приюту. Тротл сразу заметил Мадлин и почему-то напрягся. Его шаг ускорился, и девушка с удивлением обратила внимание, что походка его была неровной и неуверенной. Наверняка он все еще чувствовал ее боль вместе с воздействием излучений.
И лишь когда он приблизился к крыльцу, Мадлин увидела, насколько бескровными были его антенки, вяло торчащие из взлохмаченной челки. Она понятия не имела, что именно все это означало, и бросила встревоженный взгляд на Стокера, который неодобрительно поджал губы и процедил:
— Один другого стоит! Дуйте уже спать, вояки.
И не заботясь об их реакции, скрылся за дверью приюта.
В следующее же мгновение Мадлин шагнула к Тротлу и прижалась к нему, обнимая за взмокшую шею. От него веяло сладковатой пылью и явным шерстяным запахом, и она озадаченно подняла глаза, пытаясь понять, что именно с ним случилось. Но Тротл, ничего не говоря и делая долгий шумный вдох, внезапно подхватил ее на руки решительно, хоть и неуклюже из-за укуса выродка. Мадлин тихо ахнула, не ожидав от него подобных действий, и пробормотала:
— Не надо. Излучения… Рука…
— Шшш, — коротко оборвал он ее, ничего не объясняя, и неуверенными шагами добрался до их комнаты.
Там все еще горел ночник, оставленный с того момента, как она очнулась, и витала влажная прохлада опустившейся на поселение ночи. Тротл ногой закрыл дверь и не выпускал Мадлин из рук, пока не уложил ее на свою кровать поверх наброшенного утром одеяла. Она хотела было задать один из роящихся в ее голове вопросов, но замерла, в недоумении глядя на не совсем понятное ей поведение рыжего. Что-то было не так, и это ясно читалось в его нервно шевелящихся ушах, подрагивающих крыльях коричневого носа, сжатых кофейных губах и шумных выдохах, которые нет-нет да срывались на едва слышное рычание, вырывающееся из груди.
Он сердился???
Мадлин чуть нахмурилась, понимая, что впервые видит Тротла в таком состоянии. Она напряженно подобралась, ощущая, как взволнованный пульс постепенно учащается.
Между тем Тротл стащил с ног тяжелые ботинки, с облегчением расправляя рыжие ступни, и нетерпеливо стянул через голову темную кофту. Цепочка с жетонами слабо сверкнула отблеском ночника и переливчато звякнула, перетекая по его почему-то свалявшейся шерсти. И лишь после этого он посмотрел долгим взглядом на Мадлин и тряхнул головой, словно пытался собраться с мыслями.
— Я оставил тебя здесь, — каким-то глухим голосом произнес он. — И никак не ожидал, что ты станешь бегать по всему Сэто и оказывать помощь моим сородичам.
Мадлин еще больше напряглась, явственно ощущая, что в его словах не было ни благодарности, ни одобрения.
— Ты чем-то недоволен? — прямо спросила она, тщетно пытаясь разглядеть за очками его глаза.
Тротл тяжело опустился на кровать рядом с девушкой и устало сощурился.
— Единственным свидетелем, кто видел в штабе чужака, была ты. В хаосе спешной эвакуации жителей ему не составило бы труда тебя добить, чтобы не оставлять следов. Ну, и отсутствие у тебя боли вовсе не означает, что ты могла вставать с кровати. Значит, я все сделал зря.
А вот теперь уже ясно слышался укор. Ведь Тротл был прав в своих словах, и он действительно забрал у нее все болезненные ощущения. Как знать, насколько трудно было сейчас ему самому. А Мадлин даже не представляла, что могла чувствовать без этой волшебной ментальной анестезии. Она потянулась к его руке и с сожалением накрыла лежащую на кровати сильную ладонь.
— Прости, Тротл. Я не подумала об опасности. Я просто хотела помочь.
Рыжий покачал головой и высвободил руку, отчего по ее телу пробежал неприятный холодный озноб. Но уже в следующее мгновение Тротл развернулся к ней, и потянул вверх ее левый рукав, пока тот не задрался до самого плеча, обнажая старый обожженный лазером шрам, все еще рассекавший кожу красным бугристым пятном. Он задумчиво провел мохнатыми пальцами по этой уродливой отметине, ненадолго прикрывая глаза, а потом тихо и хрипло произнес:
— Шесть месяцев назад тебя ранили из-за нас. И я пообещал себе, что других шрамов у тебя не будет. Судьба всегда смеется над такими обещаниями. Но иногда слишком изощренно.
