Это Подпругин-то? я расхохотался. Почему вы так решили?
Языки знает. Пушту… Значит, из спецслужбы, заявил афганец, но уверенности в его голосе поубавилось.
Я продолжал смеяться, и Нарази смутился.
Русские ‒ враги афганцев. Он поднялся со стула с явным намерением оставить меня в одиночестве.
Боитесь говорить со мной? Вам запрещено?
По лицу первого секретаря пробежала тень, и я понял, что попал в точку.
Если не общаться, то можно навсегда остаться врагами.
Таково распоряжение муллы Омара.
Почему?
Потому что вы убиваете мусульман! Мужчин, женщин и детей!
Это был решающий момент, и он требовал четкой, выверенной реакции.
Я подался вперед, выпалил нервно и зло:
С чего вы взяли, что я одобряю события в Чечне?
Нарази, уже собравшись уходить, застыл как вкопанный. Выдавил из себя:
Извините…
Принимается, бросил я после чего сумрачно распрощался. Не стоило пережимать, лучше было закончить на этой ноте и продолжение беседы отложить.
Я покривил душой, едва ли тогда существовал другой способ разделаться с Басаевым и Хаттабом, кроме силового. Но мне было важно добиться расположения Нарази. Я видел, что он не простак и достаточно умен. Может, его голову не столь сильно забивала фундаменталистская дребедень, как у прочих талибов, но все равно – забивала. Он не был тепличным растением. Сражался под Кабулом, штурмовал Мазари-Шариф.
В начале следующего года мы снова встретились. Исламабадский институт политических исследований устроил семинар с участием профессора из США Джорджа Вейбаума. Присутствовали сливки местной академической элиты, дипломаты, в том числе Нарази. Руководство института костьми легло, чтобы его заполучить. Заезжий янки вещал о перспективах афганского развития, и присутствие «живого талиба» украсило мероприятие.
Вейбаум лысый человек в мешковатом костюме ‒ сурово критиковал режим муллы Омара, который уводил Афганистан со столбовой дороги прогресса и демократии. Однако спорил с теми, кто предлагал ломать талибов «через колено», поскольку насильственные действия не эффективны. Политика международного сообщества, заявлял он, нелогична: то Кандагару грозят дубинкой, то снабжают «гуманитаркой». Нужны новые подходы оказание Исламскому эмирату масштабной экономической и технической помощи, что-то вроде плана Маршалла. С тем, что это прямое поощрение полуфашистского теократического режима, ученый категорически не соглашался. Талибы-де только воевать могут, к мирному строительству не приспособлены. Поэтому вовлечение в это самое «строительство» выявит их несостоятельность, и им придется либо уступить место более жизнеспособным элементам, либо трансформироваться в «достойных представителей современной цивилизации». В общем, полная галиматья.
Я не удержался и прокомментировал. План, сказал, хороший, но не очень. Талибов в чем угодно можно обвинить, только не в глупости. Иначе они бы не добились того, чего добились. И не факт, что они не используют «масштабную помощь» к собственной выгоде.
Вейбаум проблеял, что «опасность такая есть», но нельзя сидеть сложа руки. От волнения вспотел и, показав хорошее воспитание, попросил у аудитории позволения снять пиджак («ваши вопросы меня разогрели»). Я не удержался и выкрикнул с места: «Конечно, сэр, только советуем на этом остановиться!». Острота грубоватая, но все рассмеялись, в том числе Нарази.
Он выступал на пушту, а переводил один из научных сотрудников. Талибское руководство обязывало своих чиновников изъясняться только на пушту, любые отклонения рассматривались как опасная ересь.
Похвалил Вейбаума, призвал расширять связи международного сообщества с Исламским эмиратом. Однако ни словом не обмолвился о трансформации талибов в «цивилизованных представителей».
Для меня главным было то, что Нарази не сказал ничего дурного о России и русских, хотя в те дни вся талибская верхушка честила Москву и ее политику. Собственно, это было защитной реакцией на воинственную риторику кремлевской администрации, грозившей Кандагару ракетными ударами. Единственное, что позволил себе афганец, так это напомнить о последствиях советской агрессии в Афганистане, которая ввергла эту страну в пучину всяческих бед. Когда же переводчик допустил ошибку (возможно, сознательную), сказав о «российской агрессии», Нарази поправил: «Вторжение в Афганистан осуществил Советский Союз».
После семинара я подошел к нему, протянул руку:
Спасибо.
Афганец смутился, но руку пожал.
Я не сказал ничего особенного.
Вы кое-что не сказали, вот что важно.
Нарази переминался с ноги на ногу.
За мной должны прислать машину…
Достав мобильник, набрал номер, после короткого разговора хмыкнул.
Забыл, бездельник, имелся в виду шофер. Скоро подъедет.
Мы закурили. Молча стояли и наслаждались зимним солнцем, готовым закатиться за горизонт. Сразу похолодает, станет зябко и противно.
