Однако Мелинда вместо того, чтобы выдать пару колкостей, молча обняла его и поцеловала. Ремезов остолбенел, правда, только на мгновение…
И пошла полоса счастья. Порой Мелинда расстраивалась из-за того, что нарушила запрет, однако жребий был брошен. Все шло путем, тучек на небосклоне не наблюдалось. Руководство Ремезова в пример ставило, отношения с Овсепяном складывались нормально. Жаль, что все хорошее заканчивается. Тогда он забыл эту аксиому, говорят же, что от счастья глупеют.
Мелинда сказала, что готовится ее перевод в другую страну, в Италию. Ремезов разволновался. А как же большая любовь? Ему бы скумекать, что американцы прагматики и смотрят на человеческие отношения менее эмоционально, чем русские. Даже когда влюблены.
Ремезову бы промолчать, гордость проявить. Нет! Стал предлагать руку и сердце, заговорил о детях и прочих семейных радостях. Она предложила не строить воздушных замков, а приезжать к ней в отпуск. Он ответил резкостью, слово за слово, и они поссорились. Кульминационным моментом стало его заявление: «Конечно, я забыл, что ты из ЦРУ». Мелинда побледнела, встала из-за стола (разборка происходила в маленьком кафе) и вышла вон.
Потом были попытки наладить отношения, да мало что из этого вышло, всякий раз дело заканчивалось взаимными упреками. Ремезов чувствовал себя полным дураком: со своими любовными метаниями, несуразными в глазах сдержанной и рассудительной американки.
Общаться они толком перестали, разве что пересекались у Брэдли. Тот снова остался один, родители уехали в Саффолк подумывали окончательно туда переселиться. Наверное, пришли к выводу, что там будет легче приобщить своего отрока к какому-нибудь делу. А отрок продолжал прежний образ жизни и, кстати, постоянно виделся с Мелиндой.
И тут в развитии событий произошел внезапный поворот, связанный с доктором Джатоем. Раджа ему доверял, тот в его отсутствие вел дела. Эх! Кому можно доверять в наше время? Джатой тихой сапой принялся распродавать совместное имущество здание клиники, медицинские инструменты, аппаратуру, а денежки складывал в собственный карман. Позднее выяснилось, что он присмотрел себе недурной бизнес в Канаде.
Брэдли обо всем стало известно, и, ощущая за плечами год заочного обучения юриспруденции, он решил, что горы может своротить. Не посоветовавшись с папой, возбудил судебное дело по обвинению Джатоя в мошенничестве. Ему удалось добиться судейского постановления, запрещавшего ответчику покидать Пакистан. Окрыленный успехом и следуя учебным прописям, дал объявление в газеты о том, что больничное имущество не подлежит купле-продаже, так как является предметом судебного разбирательства. Но Джатой чихать хотел на это и продал томограф, самый дорогой прибор.
Беда Брэдли заключалась в том, что он поступал по закону ‒ это годилось для Великобритании или США. Но то был Пакистан, где бал правили старые добрые принципы, типа «кто успел, тот и съел». Когда суд назначил комиссию для проверки помещения клиники, там оставались голые стены. Судья вызвал Брэдли и Джатоя, однако Джатой не явился, и слушания начались
Дальше ‒ самое интересное. Джатой возбудил ответный иск против сына владельца клиники, на том основании, что Брэдли якобы оклеветал его и нанес репутационный ущерб. Тому бы поостеречься, но болван посчитал, что, раз правда на его стороне, бояться нечего. И вот к нему явились детективы в штатском, подхватили под белы руки и доставили в участок. Там не церемонятся, щедро отвешивают оплеухи, награждают тычками и зуботычинами. Брэдли был избит, что-то пытался доказать, да куда там! Не учел местной специфики. Проверил бы Джатоя, и обнаружил, что двоюродный брат этого мерзавца занимал пост суперинтенданта полиции, а другие родственники старшие должности в МВД и Федеральном агентстве расследований. Позже выплыло наружу: компаньон Раджи обокрал фирму на десять миллионов рупий (это около ста пятидесяти тысяч долларов), и два из них пожертвовал на подкуп правоохранительных органов.
Брэдли отказался отвечать на любые вопросы, пока ему не позволят позвонить адвокату. Просьбу удовлетворили, и законник все выяснил. Оказалось, что Джатой выдвинул серьезное обвинение. Будто Брэдли ворвался к нему и угрожал оружием. При всей нелепости оно тянуло на статью о терроризме, которая в пакистанском уголовном кодексе одна из самых суровых.
Джатой хотел сломать парня, заставить подписать бумаги о передаче ему родительского дома и клиники. А тюрьма в Равалпинди не сахар. О гигиене там слыхом не слыхивали, канализации не было, кормили рисом пополам с мусором. Брэдли подцепил какой-то зловредный вирус. У него поднялась температура, началась лихорадка.
