– Присмотрелась – поняла.
– Пожалуйста, с этого места поподробнее.
– Да что подробнее, – буркнула Нина, – детский сад. Устроила собачью свадьбу. Весь первый курс эти трое мечтали не о карьере в управлении, а лишь бы Оленьку в постель затащить.
– А она сопротивлялась?
– Она-то? Она актриса… на нее глянешь и свято веришь, что это создание и понятия не имеет, чем можно заниматься на этом виде мебели, помимо сна. Крайне целомудренно.
Я напомнила:
– Нина, я с ней не общалась. По фото, которые я вижу, никто не поверит, что она воплощенная чистота.
Нина легонько хлопнула по лбу:
– Прости, забыла. Да. Фото. Фото-видео, говорят, сразу суть выхватывают… но в любом случае она в жизни совсем по-другому себя вела. Такая вся строгая, монашка, колбасы во рту не державшая.
– И что, таким образом удавалось водить общественность за нос целый курс?
– Да.
– Очень талантливо.
– Да.
– И что же, они не оставляли надежд?
Нина скривилась снова:
– Таня, ты же должна знать мужиков. Поизображают какое-то время любовь до гроба, ну а как не обломится ничего – так и ходу.
«Вот тут ты не права, – победоносно подумала я, – лично знаю как минимум двух».
Однако озвучивать не стала. Что человека зря огорчать? Нина продолжала излагать, не забывая пополнять содержимое стакана: по чуть-чуть, не наглея, но регулярно:
– Так вот ко второму курсу один претендент вроде бы отпал, заваленный постоянной дамой сердца.
– То есть?
Моя собеседница показала руками нечто вроде воздушного шара:
– Большая такая. Сестра Матвея, хотя не шибко похожа. В любом случае ей бы с десяток кило сбросить – была бы куда декоративнее. Влюблена в этого Алика как кошка, так и норовит повиснуть в любом положении – лежа, сидя, стоя, – постоянно «мыкает»: «Мы с Аличкой», «мы принципиально против», «мы вообще в шоке»… В общем, он не успевал опуститься в кресло, как тотчас припархивает эта Ирина – он ее почему-то Белкой зовет – и пристраивается или сверху, или свою толстую ляжку закидывает на него. Тут и захочешь – не свалишь, сил не хватит выбираться.
– Алик – это один из трех?
– Да, верно. Вот этот, – она указала на фото Вознесенского, – между нами, весьма скверный мальчик. Я бы даже сказала, патологическая личность. Мне даже показалось, что я его уже встречала на наших… кхе, мероприятиях. Хотя, может, я и ошибаюсь. Знаю таких. Ходят вполне приличненькие, в белых рубашечках, котиков в соцсетях постят, но я лично стараюсь с такими в темных комнатах наедине не оставаться. Мало ли что кому в голову взбредет. И выбирают не абы что, а именно «восемнадцать плюс», и чтобы обязательно с кровью. Отряд вампиров или, там, Джек-дзе-Рипер.
Я хмыкнула. Всегда приятно, когда кто-то думает так же, как и ты. Особенно если этот кто-то – разумная дама с богатым жизненным опытом.
– Вот и этот, – продолжала живописать Нина, – такая утя-путя, весь такой благостный, улыбчивый, белобрысенький, глазки синенькие-пресиненькие, большие, ясные. А поворачиваться к нему затылком не хочется. И руки такие… даже не знаю как сказать.
К моему немалому удивлению, она очень точно изобразила расползающиеся и сплетающиеся в замок руки Вознесенского. Меня аж передернуло.
– И к тому же на мое «здравствуйте» он ответ подбирал секунд пять, прежде чем представиться, подумал секунд десять – вот такой мальчик умный. Подальше от таких интеллектуалов.
– Хорошо, с двумя разобрались. Давай дальше.
– Мне очень вторая девчонка понравилась. Кареглазая, светленькая, зовут Майя.
– Ага, – кивнула я, – она что делала?
– Да вроде бы ничего, – ответила Нина, – есть такие люди, с которыми и просто посидеть-помолчать есть о чем. Вот она в основном этим и занималась. Вошла в залу, обошла, осмотрела все, как сфотографировала, – и уселась в уголок. Попивает вино да помалкивает. Мы с ней особо не общались – так, пару раз в шахматы сыграли.
– А ты и это умеешь? – удивилась я, вспомнив Ленкины слова про спортивные достижения Майи.
– Играла когда-то.
– Она была с кем-то или сама по себе? – уточнила я, вспомнив разговор с Матвеем.
– Вроде бы сама по себе. Хотя лично мне показалось, что восточный тот, Рамзан, готов сняться с гонки за Ольгу ради нее.
– Но были они по отдельности?
– Да, сами по себе.
– Ну хорошо. Остался еще один.
И снова Нина улыбнулась, на этот раз чуть сардонически:
– О да. Усатый-волосатый крестьянско-фермер Матвей. Все мне предлагал то ли кроликов, то ли курей, то ли козлят, особо подчеркивая, что, мол, только вчера гавкали. Смешной парень. Вот тогда-то и стало понятно, заради чего Оля меня сюда притащила.
– И зачем же?
Нина только рукой махнула:
– А, да как всегда, чтобы я за нее отдувалась. Прикрыться мной от него.
– Так, – хмурясь, чтобы не расхохотаться, поддакнула я, – что было дальше?
Нина потерла лоб.
– Так. Сначала пошли погулять, обозреть окрестности, карьер, фиг знает что там еще, потом хлынул дождь, вернулись домой. Накрыли на стол, то есть просто выставили бутылки с бухлом и сухие закуски. Сперва всем шампанского, за милых дам.
– То есть Ольга пила? – уточнила я, припоминая уверения мамы Риммы о непогрешимости дочки в плане горячительных снадобий.
