– Вот так, что ли? – чуть изменив неверно взятые ноты, напела я.
– Да-да, точно! Матвей так удивился, аж глаза на лоб выехали… Ну, в целом она помчалась куда-то, наверное, где телефон лучше ловил, так что разговора мы не слышали. Вернулась вообще неузнаваемой. Такая злющая.
«Что может быть на этой флешке? Если планшет ей был нужен, чтобы подруженьке показать, то, стало быть, визуал какой-то. Ох как было бы замечательно, если бы фото-видео! Что угодно, это ведь какой ключ ко всему! Эх, сейчас бы бросить и помчаться домой, так ведь разобидится, замолчит или еще что похуже – сбежит навстречу неизвестности».
Так соображала я, практически не слыша ее бубнения, как вдруг профессиональный детектор заставил меня включиться снова:
– …и тут она ему эдак заносчиво: «становись, холоп, на коленки и умоляй: госпожа, испей чарку».
Мне показалось, что я ослышалась:
– Что-что?!
Нина запнулась и посмотрела укоризненно, точь-в-точь как давеча Ленка:
– Ну вот, а я только порадовалась, как ты меня внимательно слушаешь.
– Извини. Откуда холоп взялся и госпожа, что за игрища вы затеяли?
Она прыснула:
– Слушай, ну ты даешь, вот это полет фантазии. Ничего не началось. Хамить начала подруга. Уж на что я развеселая была, и то, помнится, хмель как ветром ледяным сдуло. Матюха к ней все подкатывал с рюмкой да бутылкой, а эта вдруг вся нос кверху – сопли пузырями, челюсть свою арийскую вперед, нога на ногу – и вот такую хрень ему при всех выдает.
– Оп-па, жестко, – согласилась я, – и как же он отреагировал?
В самом деле, интересно.
Нина снова закурила, уточнив, не против ли я, и плеснула себе еще коньяку:
– Отреагировал Матюха адекватно, но сдержанно. Покраснел, правда, и глаза из орбит выкатились, ну, зубами поскрипел. Оскалился сперва, как волк, а потом то ли опомнился, то ли нас застеснялся – так, с добродушным смешком, говорит: забавница ты, Оленька, шутница. Ну, пошуткуй, мол, пока есть чем… или что-то вроде. А мне-то что, мне нетрудно. В общем, бух перед ней на коленки – и в самом деле с поклоном преподносит полный, до краев, бокал шампанского. Она, прям не отрываясь, залпом, выпивает, подает ему пустой, а он кланяется – и чмок ее в коленку. Ну, она его со всей дури, как собаку, отбросила.
– Иначе говоря, она его не просто оскорбила при всех, но еще и пнула.
Нина развела руками – в одной сигарета, в другой стакан.
– Однако, – пробормотала я, представив картину. Ситуация-то проясняется. Или, напротив, усложняется. – И как на это окружающие отреагировали?
Нина поежилась, вспоминая:
– Ирина подняла крик. Матвей на нее прикрикнул, да еще так злобно. Алик успокаивал. Рамзан оттеснил Матвея, отвел в сторону, попытался все в шутку обратить… Ольга и его задела, что-то вроде «сошел с дистанции, жених, что, двух не потянешь», и по Майе тоже, типа «рекомендую», что ли… я точно уже не вспомню, все после этого быстро поплыли. Потом кто-то предложил сыграть в карты на раздевание.
– Слушай, ну реально оргия.
Нина прыснула:
– Ага, в детском садике под газировку. Вообще было забавно. Олька, которая мастерски раздевалась под любую музыку – от Вивальди до хард-рока, – изобразила такое смущение, снимая штаны перед кучкой придурков…
– Неужели же на фоне этого действа Матвей остыл?
– Я бы не сказала. Скорее раскочегарился еще больше. Но Рамзан, значит, его вывел на улицу, и вернулись обычными, вполне спокойными.
– Без синяков и выбитых зубов.
– Нет, – твердо заявила Нина, – они друзья-друзья. У меня сложилось впечатление, что не станут они ссориться ни из-за чего, тем более какой-то пустяковой шала… прости, девчонки.
– Понятно. Хорошо, и по закону жанра я считаю себя обязанной спросить, задела ли Ольга чем-то Алика.
– О-о-о-о, – Нина закатила глаза, – это был экстаз. Она по нему проезжалась весь вечер, а он – парень-кремень – хоть бы что ответил. И, знаешь, смотрел как-то по-особенному на нее… ну как типа «мели-мели, скоро не так запоешь». Хотя, может, мне просто спьяну показалось, знаешь, под этим делом вечно глубокий смысл во всем видишь.
– Не знаю, – саркастически отбрила я.
– А, ну это да, – совершенно не обидевшись, мирно кивнула она, – где уж. Ну, то что Белка зуб на Ольгу точила – это сто процентов. Когда начались танцы…
– Во, еще и танцы были?
– Да. Алик выбрался из-под Белки, ангажировал Ольгу – зубовный скрежет стоял просто оглушительный. А он ей еще что-то с улыбочкой на ухо шепчет да шепчет – как дотягивался только, метр с кепкой в прыжке. Она слушала-слушала, да потом как зарычит: «Да заткнешься ты, дрянь белобрысая!» Он от удовольствия аж зажмурился. С ехидцей так: мол, Оленьке больше не наливать – и демонстративно вернулся к Белке.
– То есть не очевидно, кто кого из себя вывел?
– В целом ты права.
– Хорошо, потом что?
– Потом спохватились, вспомнили про сауну – там уже под двести было, – раздобыли простыни, начали париться.
– И Ольга?
– Да она и зашла-то один или два раза, строго в девичьей компании, с Майей и Ириной, но потом, видимо, и с ними поцапалась. С Белкой точно. Сначала Ольга вылетела из парилки, потом Белка. Орала как сирена. Алик хохотал как безумный.
