– Алекс, вы больны? – спросила Анна.
– Нет, это я так… часто утром бывает. Надо бросать курить, – ответил он охрипшим голосом.
– Почему тогда курите?
– А-а-а, – протянул он и махнул рукой. – Всё одно помирать придется! Так чего я говорил? Ах, да! Вот был я на Кавказе, мы там эта, в приэльбрусье искали стоянки этих, как их, скифских кочевников. Там тоже красиво, но у нас лучше. Вот. Мне там кавказскую песню пели, в одном горном селении, когда с местным председателем хорошенько вина выпили, и он как запел, я даже чуть не заплакал! А песня-то смешная такая, если на наш язык перевести.
Анна не нашлась, что сказать.
– Так вот, перевод такой, – продолжал сказочник. – На горе сидит орел и своя нога клюёт, кровь бежит, а он не видит! Вот какой отважный птица! – он азартно засмеялся.
Анна не поняла, видимо не настолько хорошо она знала русский язык. Все-таки, почему орел клюёт свою ногу, не больно ему, что ли?
Незаметно небо стало светлеть и вот уже из-за гор показались первые лучи солнца. Внизу слева, в долине, лежали облака, и казалось, что весь мир – это горные вершины с клочками леса, камни и голубое небо.
Впереди на пригорке появились какие-то строения.
– Вот почти пришли, – сказал Сказочник. – Тут-то мы и передохнем немного, как я говорил, а то всю ночь не спали, да еще идти неизвестно сколько. Отель, правда, плохой, старый, но отдохнуть можно.
– Это отель? – удивилась Анна.
– Нет, конечно, какой тут отель! Это был лагерь сталинского времени – пояснил ей Сказочник. Тут уж эта, лет пятьдесят, как никто не живет. Иногда только охотники да пастухи заезжают. А я вообще люблю такие места, не зря меня наши сотрудники лесным человеком называют. Вот однажды снимал фильм о дикой природе, для очень известной компании, и тогда меня…
– А что тут, это была деревня? – перебила его Анна. Ей меньше всего хотелось слушать сейчас очередной рассказ о бывалом прошлом своего попутчика.
– Я же говорю – лагерь. Заключенные работали, пленные немцы, тут они эта, искали всякие редкоземельные металлы, и ртуть искали, и эта, как его, ну который для всяких атомных бомб… Тогда же надо было срочно сделать атомную бомбу, а то американцы Хиросиму с этой, как её, забыл, разбомбили и могли на нас напасть. Вот. И тут добывали их и везли отсюда на волокушах, таких санях специальных, к трактору цепляли.
– Извините, Алекс, я не поняла. Вы говорите очень трудные слова, которых я не знаю.
– Хорошо, я повторю, – голос Сказочника звучал как у рассерженного учителя, которого не слушают ученики. – С тысяча девятьсот сорок пятого года тут работали пленные, которые добывали … Я вспомнил! Добывали уран для атомной бомбы. После кончины Иосифа Виссарионовича Сталина всех пленных распустили, и лагерь этот закрыли, остались только эти избы, да еще там всякие инструменты. Вот!
Анна молча кивнула. Да, хороший «отель»! В ближайшее время о горячей ванне или душе можно было только мечтать.
– Вы отлично знаете историю, – задумчиво сказала Анна, и тут же поняла, что сделала это зря.
– Еще бы! Я ведь историк по образованию, я закончил исторический факультет института, эта, нашего университета, – тут же начал Сказочник. – Я изучал историю края, работал в этих, как их, эта, архивах, и написал диссертацию. Кстати, диссертацию как раз по этому лагерю! Я только не защитил её, потому что писал её в экспедиции, в палатке, при свете свечи, а потом однажды был дождь, и молния в палатку ударила, и все сгорело. Хорошо, что нас с ребятами там не было. Мы как раз ушли на ночную рыбалку.
– И компьютер сгорел?
– Какой компьютер? – удивился Сказочник.
– На котором вы работали, диссертацию писали?
– А я эта, не пользуюсь ими, я люблю работать в живую, писать от руки, так лучше. Мне все говорили, даже мой научный руководитель, академик, что надо на компьютере, а я эта, все равно работаю от руки. Научный труд это как картина, когда пишешь кистью на этом, как его, холсте, вот. А на компьютере, все равно что не картина а эта, как её, э… репродукция! Ну, то есть которую в типографии печатают. А когда пишешь картину, так у меня эта, душа, полет! – он мечтательно закрыл глаза.
– Алекс, я не поняла, вы картину пишите?
– Ну, сейчас нет, эта, в смысле пока оставил, то есть у меня в мастерской есть там одна картина, в смысле, которую не закончил. Но пока нет времени, все эта, в экспедициях, а то без меня тут никак. Если кого встречать, например, иностранцев, то всегда только меня посылают, я ведь эта, специалист по встрече иностранцев. Не зря же ты мне позвонила! Вот недавно японцы приезжали, и тоже пришлось ехать встречать, а они там оказались эта, вообще языка не знают! Вот умора была, я их в аэропорту еле собрал, они там эта, расползаться стали. А я им только «банзай», а они мне тоже в ответ, вот. Так я флаг японский в руки и давай махать, они только за флагом и вышли. Очень народ, оказывается, дисциплинированный, за флагом идут как один! Так что вот осенью пойду язык учить, а то меня в Японию звали и я думаю, как без языка ехать?
– Алекс, вы же говорили, что знаете японский? – удивилась Анна.
