– Если толковать о том со мной не хочешь, знать, невелика беда. Однако сама женщина, понимаю, что ежели ниже пояса болит, то и жизнь не в жизнь.
Варвара вздохнула:
– Да уж какая тут жизнь! Муж ворчит, а мне хоть кричи…
Она подсела к Нине на скамью. Дальше разговор вели женщины шепотом. Нина покопалась в корзинке, достала травы, объяснила, как заваривать и прикладывать. Пообещала прислать новую смесь трав, не все у нее с собой-то. А потом и в баню неплохо бы пойти, посмотреть, насколь помогает.
Варвара приободрилась, предложила гостье настоя на кислых яблоках да вяленых фиг. Начала расспрашивать, как оно – знахаркой в большом городе быть? Потрогала Нинин мафорий, посетовала, что не позволяет эпарх Царьградский чужеземцам много шелковой одежды покупать, а она до красивой одежды охоча. Да и в город их не больно-то пускают. Все поминают походы князя Ингвара[35].
– Ты, небось, помнишь, как наших воинов тут на воде сожгли? – голос Варвары неожиданно поменялся, стал выше, жестче.
– Да это ж когда было, уже и позабыта та история, – Нина немного оторопела от такой перемены в разговоре.
– Вами, может, и забыта! Вам людей живьем сжигать не привыкать. А с Ингваром мой батюшка пошел. Матушка потом, как рассказали ей, что случилось, блаженной стала! А вы вон – позабыли уже?
У Нины по спине мурашки пробежали. Ведь одна она здесь, дом большой, забором обнесен, защитить некому. Вот разругаются они сейчас с хозяйкой, кликнет та молодцев – ищите потом Нину-аптекаршу.
Однако прежде чем успела остановить себя, произнесла:
– Ты, Варвара, ссоры ищешь? А не забыла, что это ваш архонт Ингвар с твоим батюшкой на нас напасть вздумали? Дома грабить да жен позорить хотели.
– Ах ты кикимора грецкая! Пришла в мой дом да меня же и оскорбляет! – Варвара уперлась руками в бока и встала перед Ниной, статная, грозная.
Нина против нее, что утица против гусыни. Но отступать было некуда. Нина осталась сидеть, но сунула руку в корзинку.
Варвара это заметила, сделала полшага назад. А Нина тихо сказала:
– Я тебе не враг. Мы, женщины, без оружия. Если бы у нас императрица была, а у вас архонтисса[36], то и не гибли бы воины.
– Это ты про свою императрицу так говори. А наша – целый город живьем сожгла, за погибель мужа отплатила, – поостыв, сказала Варвара. – И правда, не о чем нам с тобой воевать. Только наших купцов вон в город не пускают, все законы какие-то придумывают.
Варвара плюхнулась на скамейку, утерла белой ладошкой пот со лба. Нина все хотела перевести разговор на охранников да на оружие их. Тут как раз к слову пришлось.
– Так, верно, с оружием не пускают? Такой для всех иноземцев закон. Ты скажи, торговые люди у вас разве носят оружие?
– А как им без оружия? На виду не носят, но хоть какой нож да есть. А то и просто засапожник.
– Как это? – не поняла Нина этого слова.
– Да тот, что на ноге носят или в сапоге. Неужто не видела никогда?
– Не припомню, – Нина развела руками, округлив глаза.
Женщина приподняла край длинной рубашки. На крепкой белой голени темнели два ремешка и пустые ножны.
– Мне муж подарил нож. Сказал, в чужой стороне хорошо и бабе быть воином.
– А сам нож-то где?
– Да убрала в сундук. Неудобно с ним по дому-то, за рубашку цепляется.
– Покажи-ка, как ты его пристегиваешь.
Варвара фыркнула, но пошла к сундуку, достала небольшой ножик с костяной рукоятью. На посеревшей поверхности кости видны были черточки, складывающиеся в какое-то слово. У Нины аж затылок заломило от увиденного. Едва удержалась, чтобы не вскочить.
– Мудрый у тебя муж. Я себе тоже такие ремешки и нож закажу, – задумчиво произнесла Нина. – А написано тут что?
– Это для оберега. Есть у нас на дворе мудрец – он и режет руны по кости да по дереву. Но не для всех. На моем ноже сделал, еще брату моему, да мужу, да еще паре воинов. Тебе он откажет. Да тебе и не нужно. Ваш Бог вас крестом оберегает, а нас наши – рунами.
– А как зовут вашего мудреца?
Хозяйка помотала головой:
– Ни к чему тебе его имя. Он с тобой все одно разговаривать не станет. Лучше расскажи, какие у вас обереги есть.
Женщины посудачили о разных обычаях, о колдовских травах и суевериях. Нина никак не могла опять свести разговор к ножам. Про кольца и украшения наконец спросила. Варвара, поправив серебряную лунницу на высокой груди, сказала, что у нее украшения есть, да самые ценные у мужа в сундуках хранятся.
К тому времени, как Нина вышла из дома, солнце уже клонилось к закату.
Кристиано, увидев ее, длинно выдохнул, поднялся с придорожного камня. Она, глядя на его мрачное лицо, затараторила:
– Ох, прости, Кристиано. Хозяйка сперва вроде и говорить со мной не хотела, а потом заболталась – не остановишь. Рассказала она мне про их мастера, который руны на рукоятках вырезает. Нам бы с ним повидаться да выспросить. А хозяйка сказала, что он со мной разговаривать не станет.
Кристиано поднял руку, останавливая ее:
– Я волновался за тебя, Нина. Тебя не обидели?
– С чего бы им меня обижать? Я осторожно расспрашивала. Только что теперь делать-то? Как нам убийцу искать, Кристиано?
