– Нет, я ж аптекарша. Ваши травы да мед купцы в городе продают втридорога. Вот и решила узнать, может, тут подешевле будет. Да и договориться на следующее лето, вдруг кто привезет. Раньше муж за травами сам путешествовал. А мне ж куда…
– Аптекарша, это знахарка тож? Тебя мне Перун послал! Я же все хотел найти каких знахарей тут. Трав много у вас мне неведомых, вот и надобно совета спросить. А я за то своими травами поделюсь!
– Ты, почтенный Лисияр, если женские советы примешь, то я расскажу, что знаю, – Нина пожала плечами.
– Да отчего же твои советы будут хуже других? У нас знахарки тоже есть, и к ним люди ходят. Меня самого бабка моя выучила. Так что поклонюсь тебе за науку, отплачу, чем сумею.
– Оплаты я с тебя не возьму, лучше поделись умениями. Меня-то Анастас учил, муж мой. Он настоящий аптекарь был, многим людям в тягости помогал. Я-то больше в женских недугах ведаю, да притирания для красоты готовлю хорошие.
Лисияр задумался. Промолвил тихо:
– Позволь мне попросить тебя с одной женщиной поговорить здесь. Я ж вижу, что мучается она, а мне рассказать боится. Приходила, взяла травы от потницы, а спросил потом, помогло ли – рукой махнула и в слезы. И говорить со мной не хочет. Может, ты ей поможешь?
– Отчего же не помочь? Помогу.
– Вот и славно. Пойдем, я провожу. – Лисияр поднялся, хлопнув ладонями о колени.
Нина повернулась к Кристиано, только сейчас заметив, что тот смотрит на нее и странного лекаря.
«Давно ли смотрит? Что подумает, да потом что Винезио расскажет?» – смутилась Нина.
И замерла, не зная, как объяснить, что сказать. Но Лисияр сам нашелся.
– Я провожу твою спутницу, уважаемый. А хочешь, с нами иди, – обратился он к Кристиано.
Тот молчал, лишь вопросительный взгляд перевел на говорившего и обратно на Нину.
– Кристиано, это почтенный знахарь из Скифии. Просит одну женщину навестить, ей моя помощь требуется.
– Не дело это, Нина, с незнакомыми мужчинами ходить по чужому подворью, – Кристиано нахмурился. – Куда он собрался тебя вести?
Лисияр, к удивлению Нины, сам ответил на греческом:
– Да тут недалече, дом предводителя подворья аккурат за площадью стоит.
– Предводителя? – переспросил Кристиано. Подумал, кивнул: – Хорошо, я тоже пойду.
– Да Господь с вами! Сейчас целым караваном к одной болезной женщине пойдем? Вы меня до ворот хоть не провожайте. Почтенный Лисияр, покажи, куда идти, я сама постучусь и объясню все. Слуги меня в гинекей и проводят.
Кристиано, лишь вышли на площадь, придержал Нину за локоть. Заговорил с ней тихо, на латинском:
– Оружейник сказал, что такой нож, как мы ищем, у одного из воинов предводителя подворья видел. Ты там вызнай в гинекее. Сдается мне, скифы кольцо и украли. А если украли, то такая ценная вещь у предводителя должна храниться. Посмотреть бы у них в ларцах да сундуках. Ты там все запоминай, придумаем потом, что делать.
Нина кивнула, а сердце заколотилось, слезы к глазам подступили. Вот была Нина честная аптекарша, а теперь ей за кольцом проклятущим в чужие дома лезть приходится. Но вспомнив злобный взгляд сухорукого да его угрозы, перекрестилась и пробормотала, не столько для Кристиано, сколько для себя:
– Что смогу, то сделаю.
Он молча кивнул.
А Нина спросила:
– Ты, может, в таверне подождешь меня? Есть тут у вас трапезная какая-нибудь? – обернулась она к Лисияру. – У нас рядом с каждой гаванью таверна есть. Одна даже на моей улице стоит. – Нина запнулась, вспомнив разговор с Марфой.
– Таверна, говоришь? Прямо на твоей улице? – Лисияр почесал затылок, бросил взгляд на Кристиано. – Я провожу его в корчму нашу. Мед там стоялый подают, знатный, но и ваши вина тоже есть. А уж шанежки у них – ты таких, мил человек, не едал нигде!
Кристиано ответил рассеянным кивком, задумчиво глядя на Нину.
Дом предводителя был каменный, в два этажа, широкий, добротно построенный. Нина вошла следом за служанкой, огляделась. Внутри дом не сильно отличался от любого другого, что в столице. Деревянный стол и скамьи. Сундуки были другие, без железных замков или задвижек, украшены резным узором. Лик Богородицы в углу, почти как у нее в доме.
Статная красивая хозяйка встретила Нину настороженно, зыркнула сердито на служанку. Та ей уже объяснила, что Лисияр прислал бабу грецкую, что с женскими немощами помогает да спрашивает, нет ли для нее тут работы какой.
Хозяйка хмурила ровные, будто прорисованные угольком брови, разглядывая Нину. Махнула служанке, чтобы вышла, Нине показала на скамью, приглашая садиться.
Нина опустилась на деревянную резную лавку, поставила корзинку рядом.
– Меня Ниной зовут, – старательно произнесла она, надеясь, что найдет-таки общий язык с женой предводителя.
– Ты не ломай язык, я по-грецки разумею. Не первый год тут живу. Меня Всемилой кличут. А по-вашему – Варварой нарекли, крестили меня. Лисияр, говоришь, тебя ко мне прислал? Что сказал-то?
– Сказал, что есть у тебя ко мне вопрос по женской немощи. А по какой, не сказал. И я спрашивать не стала. Скажи мне, может, я чем помогу?
– Есть у меня вопрос, да только толковать о нем мне… – она замялась.
