Дорожка, выложенная разноцветными плитками, вела её, змеясь среди изумрудных зарослей и ярких благоухающих цветов. Там у живописного фонтана сидел старик. За пеленой тонких струй воды его облачённая в белое фигура казалась не вполне реальной, словно стекая в мрамор. В каждый свой визит она замечала, как всё больше иссыхает его некогда могучая статная фигура и всё сильнее дрожат узловатые руки. А он ведь был не так уж стар, но таял в плену своего тела, облачённого в дорогие одежды… Осознание этого вызывало в ней смешанные чувства – сожаление о его утраченном могуществе и вместе с тем облегчение, что сила его безумия больше не сокрушала окружающих.
Ясмина замедлила шаг и остановилась, глядя, как старик ломает хлеб дрожащей рукой и бросает мелкие крошки перед собой. Птицы… Он всегда был окружён соколами, но в последние свои дни будет кормить воробьёв.
– Эвелин, – тихо позвал он, не глядя на неё. – Я знаю, что ты здесь… Ты всегда приходишь посмотреть на ритуал…
– Здравствуй, отец. – Ясмина села рядом.
Старик застыл. Потом его рука словно сама собой стряхнула последние крошки с колен и потянулась в карман, вынимая очередной кусок.
– Мне сказали, ты опять отказываешься от еды.
Птицы хватали подношения на лету. Старик неотрывно смотрел на них, безучастный ко всему остальному, но потом всё же прервал свой ритуал и повернулся к девушке. Впавшие чёрные глаза были словно окна в бездну. Заострённые черты и благородный орлиный нос делали его самого похожим на птицу – старый сокол, что в последнем броске ещё способен выклевать глаз врагу. Но как быть, если врагами становятся невинные близкие?..
– Здравствуй, маленькая змейка. – Кривая улыбка осветила лицо мужчины, а в глазах на миг отразился свет узнавания, прежде чем тёмная пелена снова накрыла его разум. – Мои пташки шепчут мне, что
Сердце забилось отчаянно быстро. Неужели отец почувствовал, что она всё-таки сумела добыть артефакт?.. Как бы он был счастлив, если бы узнал… если бы всё ещё был в силах осознать это.
– О чём ты говоришь, отец?
– Когда змея и сокол ведут войну, побеждают псы, смотрящие со стороны, – зло прошипел старик и схватил её за руку. – Ты спасёшь Кемет – достаточно только пожелать! Одолей чудовищ во тьме! Одолей тех, кто становится чудовищами!
Первый порыв рассказать ему о кольце угас. Его разум совсем померк.
– Успокойся, отец, прошу, – тихо, но твёрдо проговорила Ясмина, попыталась высвободиться, но хватка живого мертвеца была слишком крепка.
– Твоя кровь дарует им силу… а через них – нам. Расправив крылья, мы покараем наших врагов. Правый глаз Его – Солнце! Золотой свет выжжет глаза посмевшим отвернуться от него!.. Восстань, о Сет, любимец Ра… Нет, пади!
Старик перешёл на крик, и речи его стали совсем уж бессвязными. Ясмина заметила, как из зарослей бесшумно выскользнул санитар и решительно направился к ним.
Отец вскочил, хохоча, размахивая костлявыми руками. Широкие рукава белоснежной галабеи трепетали, словно крылья подбитой птицы. Острый разум расхитителя гробниц был погребён глубоко в чертогах безумия, и тени этого безумия сейчас тянулись к ней…
– Эвелин, смотри! Смотри, как высоко парит сокол, побеждающий зверя!
В глазах защипало, но Ясмина сдержалась – только судорожно вздохнула, глядя, как санитар вколол что-то старику и помог опуститься в кресло-каталку. Безумец затих, лишь опустевшие руки кидали невидимые крошки давно улетевшим птицам.
Эти встречи всегда опустошали её, но брат – тот и вовсе отказывался видеться с отцом. Не простил ему ни любовь к ней, Ясмине, ни страшную ошибку сокрушительного безумия… Отец не сумел подчинить чудовище и сам стал зверем. Проклятие в действии, прервавшееся, лишь когда их род привлёк новую кровь – кровь врага. Новой надеждой стал брат, чья воля была сокрушительным молотом, цепями из закалённой стали. Но в последнее время Ясмине всё чаще казалось, что и его воля даёт трещину, подточенная многочисленными неудачами. И самой большой из этих неудач был союз, который он заключил не так давно, чтобы укрепить их влияние. Словно мало им было чудовищ на цепи…
Она помнила недавний вечер после теракта, последствия которого еле удалось замять. Несколько дней назад Ясмина пришла к брату, ведь они во всём привыкли полагаться лишь друг на друга, поддерживать. Увы, последняя череда неудач подкосила их, и казалось, чем дальше – тем больше ширилась трещина между ними.
