— Мне безразлично, где грустить. Эмоции никак не связаны с местом. — И тут же задумалась. Честна ли она перед собой? Ведь, когда Саша вспоминала о Диме, когда вновь переживала эмоции радостные и те, что травили душу, оказывалась именно там, где они с Соколовым любили бывать и там, где всё ещё хранился его запах. Например, в ванной, где он прыскался туалетной водой. Тот аромат присутствовал в воздухе до сих пор: уже не такой яркий зовущий, но по-прежнему ощущаемый. Или ей того лишь хотелось?
Зато она почти не вспоминала о Диме в агентстве, потому что туда он ни разу не заходил, не переживала связанные с ним чувства в автобусе или метро — они ездили на его машине. Но стоило оказаться в том самом кафе, где они сидели с Димой, да даже пройти мимо, оказаться в сотне метров, или заметить в витрине магазина серый «Мерседес» или мужчину с галстуком цвета индиго, как сердце привычно замирало, а потом пускалось вскачь. И чувства, так тщательно упакованные в «я его отпустила» и «мне всё равно» оживали и становились ещё сильнее прежнего.
«Возможно, он и прав…» — грустно согласилась Александра и принялась отгонять навязчивое чувство одиночества, сопровождаемое верными слугами по имени «Страх», «Обида», «Боль».
— Вы, случайно не запомнили название такси? «Яндекс», Везёт», на чём она уезжала?
— Это была просто машина без шашек, рекламы. «Жук».
— Но вы решили, это такси.
— Так Наталья при мне платила за проезд. Наверное, трансфер только для отдыхающих. А, может, он приезжает лишь в определённые дни.
— Трансфер тоже обычный?
— Нет. На нём огромная надпись «Барышево — Жар-птица». На сайте есть фото. Вы не смотрели?
— Нет.
«Уточню про такси у Алины, — решила детектив, — и почему я сразу её не спросила? Акцентировала внимание на Наталье и коттедже. Но ведь администраторы могли быть заодно. Мне нужно поговорить с таксистом».
— Вы уже не хотите здесь отдыхать? — неожиданно спросил постоялец.
— Я этого не говорила.
— Вы хмуритесь. Вам что-то не нравится?
— Думаю о своём, — ответила Александра. — Викторов, мы можем вернуться к неприятной теме?
— Спрашивайте.
— Когда вы увидели мёртвую женщину, все постояльцы были уже там?
— Нет. — Он задумался. — Подождите. Там было четверо. Да. Четверо мужчин. Один плакал.
— Плакал? — переспросила детектив.
— Да. У меня сложилось впечатление, будто он знал умершую. Но я ошибся. Его расспрашивали, когда я был там, и он сказал, что её не знает.
— Но плачет?
— Знаете, Александра, на смерть реагируют по-разному. Когда у меня умер дед, я смеялся. Жутко, правда?
— Горе и шок иногда дают неоднозначную реакцию, — произнесла детектив, хорошо знакомая с диким воплощением страданий. Когда её мама была ранена, когда могла умереть, Саша ни обронила ни слезинки. Зато, позже, когда мама звонила по телефону и расспрашивала, как дела, каждый раз потом плакала. То ли от того, что отношения стали лучше, то ли потому, что слышала голос человека, которого едва навсегда не потеряла.
Да. Александра понимала неоднозначность реакций.
Когда она грустила по Соколову, часто смеялась.
— Тот человек объяснил свои слёзы страхом, — продолжил постоялец. — Сказал, что напуган тем, как наша жизнь непредсказуема. Я запомнил его фразу.
— Какую?
— Он сказал, смерть не всегда облегчение.
Она задумалась:
— Любопытные слова.
— Не знаю. По-моему, он был шокирован не меньше остальных. Вот и всё.
— А что говорили другие?
— Да одно и тоже. Что скажешь в такой ситуации? Умерла молодая женщина. Ужас.
— Да. Вы правы. А женщина, которая говорила про серый шарф…
— Ольга?
— Да. Она больше ничего не говорила о покойной?
Постоялец взглянул на Александру по-другому. С подозрением.
— А вы не слишком интересуетесь этой темой? — спросил он, отодвигаясь. — Что-то ваши вопросы не очень связаны с отдыхом.
— Я дотошна во многих вопросах и мне нравится изучать людей.
— Вы и правда дотошны. Даже не знаю, что ещё сказать. У меня чувство, будто я на допросе.
— Это лишь чувство.
— Конечно. Но оно не слишком приятное.
Александра поняла, что собеседник близок к тому, чтобы закрыться и доверительно сообщила, перейдя на громкий шёпот:
— Теперь вы понимаете, почему мне нелегко выбрать место отдыха? Представьте реакцию отдыхающих, когда к ним с вопросами пристаёт такая, как я? — вздохнула. Она надеялась на правдивость игры, в которую сейчас играла. Не перегнула ли палку с подробностями? Не вернулась ли в привычный образ детектива?
— Вы… странная, — заметил Викторов.
— Странная. — Она вновь заговорила в полный голос. — Иногда обо мне так говорят, иногда даже устраивают скандал из-за расспросов. Поэтому не в каждом доме отдыха мне комфортно. Я ведь еду не за руганью, а получается, как получается. — Детектив заметила изменение в его позе, ту самую закрытость. Пока он скрестил лишь руки, но это могло быть только началом. Саша поняла, действовать нужно мягче. Она всё ещё не была уверена в том, что Викторов сумеет держать язык за зубами, услышь он правду. А Бриз просил её быть осторожной.
Саша старалась.
