— Простите, Викторов, за все эти вопросы. Вы, наверняка, уже устали. Я не должна была наседать на вас, но мне так интересно, что здесь произошло. Вы сообщили о смерти несчастной, и меня словно накрыло. Я понимаю, что излишне интересуюсь произошедшим. Какое мне дело до того, кто и что сказал? Но я ещё в институте любила наблюдать за людьми, оценивать их поведение и эмоциональные реакции. Глупость, конечно, но мне нравится это делать.
Его поза не изменилась. Лицо выражало смятение.
— Это моё хобби, — улыбнулась, пытаясь выглядеть смущённой. Опустила глаза, поводила носком туфли по земле. Подняла глаза. — Хобби одинокой женщины. Вот так. — Стала ждать.
Постоялец «открылся». Его пальцы снова вернулись к кольцу.
— Знаете… не мне судить о других людях. Я в принципе не против вопросов, и вы мне симпатичны. Нет, не подумайте неправильно, приставать я не намерен, у меня есть Светочка. Но дело в том, что я не помню, что именно говорила Ольга помимо того, что я вам уже рассказал. Помню, она была очень напугана, мы все были очень напуганы. Но это и не удивительно, всё-таки умерла молодая женщина. От инфаркта. Кошмар. А Ольге было страшнее вдвойне.
— Почему?
— А я вам ещё не сказал? Несчастная умерла в номере Ольги.
Алина смотрела из окна. Происходящее в беседке выглядело обычной беседой двух заинтересованных людей, не более. Но женщина, Александра обманула, сказав о договорённости с Натальей. Зачем? И почему так подробно расспрашивала о коттедже? Алину немного смутили вопросы и, боясь возможных проблем, вернее опасаясь каких-то неудобств, она решила сообщить о визите Наталье. Так-то и выяснилось, что ни о какой экскурсии речи не было, никакой встречи на территории коттеджа не намечалось. Наталья попросила Алину проследить за Александрой, чем та сейчас и занималась. Но недолго. Отдыхающих было мало, и они сильно не беспокоили, Александра Алине понравилась — вызывала доверие, — и поэтому, не обнаружив ничего подозрительного, Алина решила вернуться к своим делам. Ей ещё надо было подогреть остывший чай, пить холодный было невыносимо, и проверить номер, где нашли тело, Наталья попросила ещё раз провести уборку. Алина постояла ещё минуту, и, чувствуя себя выполнившей долг перед старшим администратором, отошла от окна.
Если Алина не волновалась при встрече с Александрой, то Наталья не находила себе места. Ей совершенно не нравилось то, что кто-то расспрашивает о ней, о коттедже. Ей казалось это неслучайным. Помогая игрокам не первый год, она привыкла к подозрению, к недоверию, к тому, что нужно быть осторожной ежедневно, ежеминутно. Постоянно. Вопросы Александры звучали настораживающе. Зачем ей информация о камерах? Какое ей дело, когда уехала Наталья? И почему она соврала об экскурсии?
Тревога жгла изнутри. Поговорить бы с кем-нибудь, уменьшить тревогу. Но с кем? В правилах ясно значилось: не говорить об Игре с близкими. А так хотелось. Наталье тяжело было жить с не прекращаемым чувством опасности.
Она в нетерпении ждала подробностей от Алины, ходила из угла в угол, нервно тёрла подбородок. Отец ненавидел эту привычку. Наталья прятала руки, кусала губы и снова возвращалась к тому, что так не любил отец.
Когда Алина вновь позвонила, страшные опасения подтвердились. Наталья ещё не знала, чем именно опасна Александра, но понимала, эта женщина приезжала отнюдь не за отдыхом. Оставалось надеяться на Алину, на то, что та не взболтнёт чего лишнего. И хотя Алина ничего не знала, опасность всё равно оставалась.
Опасность существовала всегда.
Поэтому в «Жар-птице» не было других работников, только второй администратор.
Наталья взяла себя в руки, она должна была узнать, кто такая Александра, и отправила Алине СМС:
«Проверь её сумочку. Мне кажется, это журналистка. Хочет нарыть грязи про коттедж по просьбе конкурентов».
Сообщение улетело, и Наталья позволила себе выдохнуть.
– В номере Ольги? — переспросила детектив.
— Именно. Ольга говорила, что вышла подышать воздухом, а когда вернулась, её знакомая уже не дышала.
— Умерла от инфаркта.
— Да.
— Была ночь?
— Простите?
— Вы проснулись, когда всё произошло, — напомнила Александра.
— Да, верно.
— И ночью Ольга куда-то выходила.
— Она выпила и хотела подышать воздухом. А вам это кажется странным?
— Не знаю.
— Александра, эти ваши вопросы… Я уже начинаю думать, что смерть была не из-за сердца. — Натужно улыбнулся. — Убивают обычно где угодно, но только не там, где мы сами.
— Почему вы сказали про убийство? — зацепилась за его слова детектив. — Никто не говорил, что смерть была насильственной.
— Всё из-за ваших вопросов, — ответил постоялец. — Если бы вы не вели себя так дотошно, я бы и не раздумывал о случившемся. Но вы всё спрашиваете и спрашиваете, и я начинаю припоминать. Не знаю. — Он вновь стал вертеть кольцо, будто его это успокаивало. Продолжил: — Те люди, что уже были у номера, когда я прибежал… Я не слышал криков. Никто не слышал криков. Но как тогда они там очутились? Что их привело? Ночью?
«Хороший вопрос», — подумала детектив, а вслух спросила: — Вы точно больше ничего не помните о тех мужчинах?
