Тишина на базе «Заря» приобрела новое качество. Она была уже не просто отсутствием звука, а поглощением смысла. Речь колонистов окончательно распалась на жесты, гортанные возгласы и простейшие пиктограммы, нарисованные дрожащими руками на стенах, планшетах, даже на полу. Движения стали еще более синхронизированными, почти ритуальными – люди перемещались группами, их шаги отбивали такт вибрации, руки выполняли работу с механической точностью. Лица были масками сосредоточенности или пустоты. Рай превращался в муравейник под невидимым дирижером.
В этой немой пляске смерти Джекс Риггс двигался с единственной оставшейся целью: показать Элиасу. Он не мог объяснить словами то, что нашел при прокладке кабеля – его собственный словарь сжимался, как шагреневая кожа, простые слова ускользали, оставляя лишь яростное ощущение угрозы. Он тащил лингвиста за рукав к заброшенному люку вспомогательной шахты, тыча пальцем вниз и издавая хриплые, бессвязные звуки: «Там… свет… корни… плохо… голова…»
Элиас понимал. Он видел ужас в глазах инженера, чувствовал его дрожащие руки. Он видел, как быстро прогрессировал «синдром» у других. Его собственные эпизоды аномии учащались. Слово «катастрофа» теперь ускользало регулярно, оставляя лишь холодный комок страха в груди. Он кивнул, схватил фонарь, набор для проб, респиратор с усиленными фильтрами (бесполезный театр, но психологическая защита) и последовал за Джексом.
Спуск в шахту был погружением в иной мир. Металлическая лестница вибрировала в унисон с глубинным гулом. Воздух становился гуще, влажнее, с резким запахом озона и… чего-то органического, сладковато-гнилостного. Серебристая пыль висела в луче фонаря плотным туманом. Чем ниже они спускались, тем громче становился пульс – не просто вибрация, а низкочастотный гул, наполняющий кости, вытесняющий мысли. Элиас чувствовал, как его собственное мышление замедляется, становится вязким.
«Здесь…» – прохрипел Джекс, спрыгивая с последней ступеньки на сырую землю пола шахты. Он направил луч фонаря на стену, где накануне копал. Элиас ахнул.
Стена шахты была не просто землей и камнем. Она была пронизана ими. Сотни, тысячи тонких, светящихся нитей, вплетенных в более толстые, пульсирующие голубоватым светом «корни». Они образовывали сложную, фрактальную сеть, покрывающую всю видимую поверхность, уходящую вглубь породы. Свет не был постоянным. Он бежал по сети волнами – быстрыми, синхронными импульсами, точно нейронные разряды в гигантском мозге. Голубоватые вспышки освещали подземную полость, создавая жутковатое, движущееся светотеневое представление. В такт импульсам гудел воздух, дрожала земля под ногами. Это была не просто сеть. Это была живая, дышащая, мыслящая плоть планеты, обнаженная прямо под их ногами.
«Боже… – выдохнул Элиас, забыв на мгновение о респираторе. – Это… нервная система. Или коммуникационная матрица. Невероятно…» Его научный азарт боролся с первобытным страхом. Он шагнул ближе, включив запись на планшете. «Джекс, свет! Держи фонарь здесь!»
Джекс послушно направил луч на особенно плотный узел светящихся корней. Но когда Элиас протянул руку с щипцами и скальпелем, чтобы взять образец, инженер резко схватил его за запястье. Его глаза, широко открытые в свете фонаря, были полны животного ужаса. Он мота головой, издавая негативные звуки: «Нет… нет… плохо…»
«Надо, Джекс, – Элиас попытался вырваться, но хватка инженера была железной. – Образец! Доказательство!» Он видел, как пульсация света в корнях ускорилась, как будто сеть почувствовала угрозу. Гул усилился, стал пронизывающим.
Джекс, борясь с собственным страхом и нарастающей спутанностью сознания (слова путались, образ Элиаса расплывался), все же кивнул. Он отпустил руку лингвиста и навел фонарь на выбранное место, крепко упираясь ногами в дрожащую землю. Его лицо покрылось испариной.
Элиас быстрым, точным движением скальпеля сделал надрез на толстом светящемся «корне». Из разреза брызнула струя густой, фосфоресцирующей голубой слизи. Она светилась ярче окружающей сети. Одновременно Джекс вскрикнул – не от боли, а от внезапного, оглушительного удара в сознание. Луч фонаря затрясся в его руках.
«Голова… – застонал он, схватившись за висок. – Как… молотком… Мысли…» Он зажмурился, лицо исказила гримаса боли. Фонарь выпал из его ослабевших пальцев, упал на землю, луч закачался, выхватывая из темноты безумно пульсирующие корни и испуганное лицо Элиаса. «Все… плывет… Не помню… зачем…» Джекс пошатнулся, оперся о стену шахты, покрытую светящимися нитями. Его рука коснулась слизи. Он дернулся, как от удара током, и отпрянул, смотря на свою перчатку, покрытую светящейся голубой жижей, с немым ужасом.
Элиас, игнорируя происходящее с Джексом (надо было успеть, пока образец активен!), сунул щипцы в разрез и вытащил кусок светящейся биоматерии – упругий, теплый, пульсирующий в руках, как живое сердце. Он сунул его в герметичный контейнер, который немедленно запотел изнутри. Свет внутри продолжал пульсировать.