Элиас запрыгнул последним. Дверь захлопнулась, отсекая звуки погони – но не гул планеты и не вой. Вездеход тронулся с места, разбивая хрупкие обломки. Джекс вывел его к огромному пролому в стене ангара – выходу в долину.
Они выехали под открытое, чуждое небо. Ночь опустилась на Колыбель. Но темнота была неполной. Долина «Надежда» светилась снизу. Не огнями базы (они погасли), а пульсирующим, голубовато-зеленым сиянием, пробивающимся сквозь тонкий слой почвы и трещины в скалах. Это была гигантская, живая сеть нейро-корней, охватившая всю долину. Свет бежал по ней волнами – от центра к окраинам и обратно, создавая жутковатое, мерцающее море. Оно освещало руины базы «Заря» – искалеченные модули, дымящиеся провалы – и дорогу, по которой они мчались.
Джекс включил приборную панель. Экран навигатора мерцал, искажаясь спиралями, но координаты удаленной сейсмостанции «Глубина» еще читались. Он нажал на педаль газа. «Мамонт» рванул вперед, подпрыгивая на неровностях, увозя последних разумных обитателей Колыбели прочь от руин их рая, в сердце пульсирующей, светящейся тьмы. В салоне, освещенном лишь мерцанием приборов и адским светом снизу, люди молчали. Только Лео Коста тихо бормотал, укачиваемый тряской, сливаясь с гулом двигателя и вечным ритмом планеты: «Так-так-пауза… Так-так-пауза…» За ними, в светящейся долине, фигуры у руин базы замерли или повернулись в сторону удаляющегося вездехода, их тени длинными щупальцами тянулись по светящейся земле. Погоня закончилась. Колыбель знала – они никуда не денутся.
«Мамонт» ревел, раздирая ночь Колыбели. Не тишину – ночь была наполнена гулом. Гулом двигателя, сливавшимся с глубинным пульсом планеты. Гулом в их собственных головах. Вездеход был стальным коконом, несущимся по светящемуся аду. Голубовато-зеленое сияние нейро-корней снизу пробивалось сквозь толстое стекло иллюминаторов, заливая салон мерцающим, неземным светом. Оно отбрасывало пульсирующие тени на лица, делая их похожими на маски призраков.
Слова умерли. Остались:
Жесты: Джулиан Картер тыкнул пальцем на приборную панель, потом на Джекса за рулем, затем приложил ладонь ко лбу и покачал головой: «Показания приборов – Джекс – голова – плохо?» Джекс, не отрываясь от дороги, резко махнул рукой: «Не мешай. Веду.» Майя Сен показала на часы, затем на схему маршрута, висящую на крючке, и подняла пять пальцев: «Еще пять километров?» Элиас Вернер кивнул, его глаза были прикованы к светящемуся ландшафту за окном.
Рисунки на Планшете: Экран был искажен, буквы расплывались, но линии пока держались. Майя рисовала схематичные карты, отмечая путь к «Глубине». Джулиан пытался изобразить человека, держащегося за голову, и стрелку к Джексу. Техник нарисовал кружок с точками (люди) и стрелку, указывающую вниз, в светящуюся землю – «Они идут туда?» Элиас взял планшет, дрожащей рукой нарисовал вопросительный знак рядом с изображением станции. «Она цела?» Никто не ответил. Планшет переходил из рук в руки, как священный свиток немых.
Звуки-сигналы: Короткий стук по перегородке – «Внимание!». Резкий выдох – «Опасность!» (когда «Мамонт» наезжал на скрытую светящуюся трещину). Гортанное кряхтение Лео Коста – фон, который уже никто не замечал, пока оно не сливалось с общим гулом.
Каждое действие, каждый жест требовали усилия. Мысль спотыкалась, прежде чем превратиться в движение руки или линию угля. Смысл ускользал, как вода сквозь пальцы.
Джекс Риггс вцепился в руль, как утопающий в соломинку. Его костяшки были белыми. В пульсирующем свете приборов его лицо покрывала испарина. Он смотрел на дорогу, вернее, на светящуюся ленту, которую он надеялся было дорогой, среди моря пульсирующей голубизны.
Борьба. Он боролся. Каждую минуту. Его взгляд то фокусировался на искаженном навигаторе (стрелка компаса плясала, цифры координат расплывались в спирали), то рассеивался, притягиваемый гипнотическим мерцанием за окном. Он резко тряхнул головой, когда его веки начали слипаться. «Не спать… Вести… Глубина…» – мысль, как молитва.
Он проехал мимо нужного поворота. Проехал метров сто, прежде чем Майя отчаянно застучала по перегородке и показала назад на планшете со схемой. Джекс зарычал, развернул «Мамонта» на светящемся поле, колеса взрыхлили упругую, похожую на войлок растительность, обнажив пульсирующие корни под ней. Он нажал не на ту педаль, заглох на секунду. Завел снова, его пальцы скользили по рычагам, забывая последовательность.
Джулиан, сидевший рядом, заметил, как голова Джекса начала едва заметно покачиваться. Вперед-назад. Вперед-назад. В такт не только гулу планеты, но и монотонному бормотанию Лео сзади. «Так-так-пауза… Так-так-пауза…» Джекс неосознанно подхватил ритм. Его нога на педали газа начала подрагивать в такт. Джулиан положил руку ему на плечо. Джекс вздрогнул, как от удара током, его глаза на мгновение прояснились, полные ужаса и стыда. Он сглотнул, снова вдавил педаль газа. Но покачивание головы не прекратилось. Борьба шла на истощение, и разум проигрывал.