Тьму, Оживающую Светом: Стены и пол были пронизаны сетью тонких трещин. Из них сочилась голубоватая слизь и пробивалось слабое, пульсирующее свечение. Нейро-корни. Они светились изнутри планеты, как гнилушки в темноте, подсвечивая разруху зловещим мерцанием. Этот свет был их проводником и напоминанием о преследователе.
Тишину, нарушаемую ритмом: кроме гула и воя, слышалось другое. Глухие удары где-то далеко. Скрип металла. И постоянное, навязчивое постукивание. По стенам, по трубам, по собственным телам зараженных. Тук-тук-пауза. Тук-тук-пауза. Такт Колыбели, отбиваемый немыми метрономами.
Коридор вывел их к краю разрушенного жилого сектора. Фонарь Джулиана, осторожно высунутый из-за угла, выхватил сцены из самого сердца безумия:
Бесцельные Странники: Фигуры брели в темноте, натыкаясь на стены, на обломки. Их движения были медленными, плавными, как у сомнамбул. Один мужчина шел по кругу вокруг опрокинутого стола, его пальцы выбивали ритм по крышке. Его лицо было мокрым от слизи, глаза пусты. Они не замечали беглецов.
Ритуал Раскачивания: В центре бывшего общего зала, под проломом в потолке, сквозь который лился слабый свет чужого солнца и серебрилась пыль, стояла группа человек в двадцать. Они раскачивались в унисон: вперед-назад, вперед-назад. Беззвучно. Их тени, удлиненные и искаженные, танцевали на стенах, покрытых спиралями. Один из них, женщина в разорванном халате, держала на руках сверток тряпья – вероятно, куклу или обрывки одежды – и качала его в такт движениям. Жуткая пародия на колыбельную.
Возле развороченной гидропонной фермы работала другая группа. Они методично били ломами по уцелевшим резервуарам, по трубам, по росткам чудовищно разросшихся растений. Зеленый сок и вода лились потоками. Их лица не выражали ни ярости, ни удовольствия. Только пустое сосредоточение. Как будто выполняли самую важную работу в мире. Лом поднимался и опускался синхронно. Бам. Бам. Бам. В такт.
Эллиот Финн: Майя Сен резко схватила Джулиана за руку, пригнув его фонарь. Она ткнула пальцем. У стены, в луже голубоватой слизи и разлитого питательного раствора, сидел Эллиот. Его ноги были по колено в жидкости. Он не раскачивался. Не разрушал. Он просто сидел, уставившись в стену, покрытую свежими, влажными спиралями. Его пальцы медленно, с каким-то болезненным тщанием, выводили новую спираль прямо по колену, сквозь ткань комбинезона, впиваясь в кожу. Кровь смешивалась со слизью. Его лицо было абсолютно спокойным, даже блаженным. Бывший ботаник, исследователь жизни, стал пассивным холстом для чужого, пульсирующего узора. «Эллиот…» – прошептала Майя, и в ее голосе был не только ужас, но и горечь невыразимой потери. Он не повернул головы. Он растворился в ритме и спирали.
Джекс, увидев сцену с разрушителями у гидропоники, резко махнул рукой – Назад! Опасность! Они отползли в тень. Техник, несший бормочущего Лео Коста, споткнулся. Лео громко замычал ритм: «Гм-мм-мм-мм… так-так…» Звук прокатился по коридору.
Один из разрушителей у гидропоники замер, поднял голову. Его пустые глаза уставились прямо в их темноту. Он издал низкий, вопросительный горловой звук: «Грх?»
«Бежать! Теперь!» – прошипел Джулиан, забыв о тишине.
Джекс рванул вперед, не в обход, а напрямик, через боковой проход к ангарному сектору. Группа бросилась за ним. Сзади раздался рев – не вой, а звук охоты. Ломы застучали по металлу быстрее, преследуя их.
Ангар был полуразрушен. Часть крыши обвалилась, открывая кусок темнеющего неба, усыпанного чужими звездами. Серебристая пыль висела в воздухе столбами в лучах прожекторов, которые почему-то еще работали, освещая хаос: разбитые шаттлы, исковерканное оборудование. И в центре – их спаситель: тяжелый вездеход «Мамонт». Его бронированные бока были исцарапаны, одно стекло кабины треснуло, но он стоял целый, прислоненный к дальнему ангарному столбу, как будто ждал.
Путь к нему преграждали фигуры. Не разрушители. Блуждающие тени. Они шаркали ногами по бетону, раскачивались, некоторые чертили спирали на пыльном полу. Их глаза блестели тускло в свете прожекторов, не видя ничего. Джекс, не замедляя, пронесся сквозь них, как сквозь дым. Толкал плечом, отшвыривал ломом в сторону тех, кто вяло тянул руки. За ним – Джулиан, светя фонарем под ноги, Майя, тащащая за руку одного из техников, второй техник, волочащий бормочущего Лео, и Элиас Вернер, оглядывающийся на звуки погони – тяжелые шаги и лязг металла по бетону.
Джекс вскочил на подножку «Мамонта», сорвал защитную панель под ручкой водителя. Его пальцы, толстые и неуклюжие, замерли на мгновение – Ключ… код… как? – затем с яростным рычанием он замкнул провода. Искры брызнули. Мотор «Мамонта» взревел, фарами прорезая пыльную мглу ангара. Двери заднего отсека с шипением гидравлики откинулись. «Внутрь! Все!» – заорал Джулиан, вталкивая Майю и техников с Лео в металлическую утробу машины.