Элиас не помогал. Он стоял, прислонившись к криостазу, и наблюдал. Его ученый ум, даже поврежденный, искал закономерность в хаосе. Он видел:
Направление Атаки: «Рисовальщик» вела толпу не просто к двери. Она методично направляла удары туда, где сходились основные кабельные трассы и вентиляционные шахты. Где была «нервная система» модуля.
Игнорирование Убежища: Их попытки отступить в «чистую зону» были бы бесполезны. Атакующие, ведомые Миа, даже не смотрели в ту сторону. Их цель была здесь – лаборатория, место, где они пытались понять, сопротивляться, откуда отправили сигнал. Колыбель хотела стереть саму память о сопротивлении.
Рост Корней: Голубые щупальца в стене не просто просачивались. Они тянулись к источнику энергии – к щиткам, к генератору лаборатории. Как будто планета сама протягивала щупальца, чтобы высосать жизнь из последнего очага разума.
И тогда, в момент, когда очередной сварной шов Джекса лопнул с треском, а в образовавшуюся щель в двери впилась окровавленная рука, рвущая уплотнитель, Элиас понял. Не чувством, не интуицией – последним всплеском ясной, ледяной мысли, пронзившей туман.
«Джекс! Джулиан!» – его голос, хриплый, но громкий, перекрыл грохот. Все обернулись. «База… Зари… нет! Потеряна!» Он ткнул пальцем не в дверь, а сквозь нее, в сторону главного выхода, потом – на схему базы, висевшую на стене (уже изорванную, но с узнаваемыми контурами). «Бежать! Глубина! Станция! Теперь!»
«Глубина». Удаленная сейсмостанция, встроенная в скалы на краю долины. Автономная, защищенная, с собственным источником энергии и, главное – слабым, но отдельным коммуникатором. Последняя ниточка к спасению. Последний шанс предупредить Землю, если сигнал бедствия не прошел.
Джекс замер на мгновение, резак в руке. Он посмотрел на дверь – металл вокруг щели трещал, прогибаясь внутрь под напором тел и ломов. Он посмотрел на Элиаса. В его глазах мелькнуло понимание. Борьба была бессмысленна. Крепость пала. Оставалось только бегство.
«Чи… стая… зона… – булькнул он. – Ве… зде… ход. Через… задний… выход.» Он показал на черный ход – узкий технический лаз, ведущий в подсобки и дальше, к ангару с вездеходами. Он был заблокирован плитой, но Джекс знал слабину.
В этот момент стена рядом с дверью, подточенная корнями и ударами, рухнула внутрь. Не просто обломки – лавина бетона, арматуры и.… пульсирующих голубых щупалец, увязавших в падающих телах зараженных. Вой превратился в торжествующий рев. «Рисовальщик» шагнула через пролом, ее фигура вырисовывалась на фоне голубого хаоса снаружи. Она подняла окровавленную арматуру, указывая ею прямо на них.
Джекс не стал смотреть. Он рванул рычаг аварийного затвора на черном ходе. Плита с скрежетом сдвинулась, открывая темный лаз. «Идти! Все! Быстро!» – заорал Джулиан, хватая за руку оцепеневшую Майю и толкая к проходу. Техники бросились следом, увлекая за собой как мешок бормочущего Лео. Элиас бросил последний взгляд на лабораторию – на оплавленный передатчик, на разбитое оборудование, на каракули на стенах, на надвигающуюся из пролома тень «Рисовальщика» и щупальца, тянущиеся к генератору. Рай окончательно превратился в могилу.
Он прыгнул в черный ход. Джекс, плечом придерживая плиту, пропуская их, бросил в пролом лаборатории самодельную дымовую шашку. Густой, едкий дым заполнил помещение, скрыв «Рисовальщика» и ее армию на мгновение. Этого хватило. Он нырнул в лаз последним и с силой дернул рычаг изнутри. Плита с грохотом захлопнулась, отсекая их от ада. Но грохот разрушения, вой и пульсирующий гул следовали за ними по пятам, гонясь по темным, разрушенным коридорам к последней надежде – вездеходу и бегству в горы, к «Глубине». База «Заря» пала. Ее рассвет погас в голубом свете чужого разума.
Темнота за плитой аварийного выхода была не просто отсутствием света. Она была сущностью. Густая, тяжелая, пропитанная запахом гари, озона, голубоватой слизи и чего-то сладковато-гнилостного – запахом разложения разума и плоти. Воздух вибрировал от гула Колыбели, усиленного разрушением базы, и пронизывающего, нечеловеческого воя. Группа замерла, прижавшись спинами к холодной металлической плите, слушая адский концерт по ту сторону. Джулиан Картер включил фонарь – узкий луч выхватил узкий, заваленный обломками технический коридор, уходящий в кромешную тьму.
Их путь стал полосой препятствий через апокалипсис. Джекс Риггс шел первым, резак в одной руке, тяжелый лом в другой, его фигура в свете фонаря Джулиана (державшего его сзади) была похожа на тень горбуна. Они двигались медленно, осторожно, избегая открытых пространств, пробираясь через:
Завалы: Оборванные кабели, свисающие со потолка, как кишки. Опрокинутые шкафы, разбитое оборудование. Обломки панелей, перегородившие путь. Джекс расчищал проходы ломом, резаком прожигал преграды, искры освещали на мгновение их напряженные лица. Металл под ногами был липким от неизвестной жидкости.