Миа кивнула, улыбнувшись простой, детской улыбкой. «Да. Просто. Не надо… думать много.» Она взяла еще ложку пюре. Ее альбом лежал рядом. Майя мельком увидела страницу: вихрь спиралей и точек, сливающихся в монотонный узор. Ни намека на фигурность. Миа не забывала сложные концепты; она, казалось, освобождалась от них, как от ненужного груза.
Джулиан Картер сидел в своем кабинете, окруженный стопками безупречных анализов. Гемоглобин – идеальный. Лейкоциты – в норме. Гормоны – сбалансированы. МРТ-сканы (которые он начал делать выборочно после жалоб Эллиота и Миа) не показывали ни опухолей, ни воспалений, ни структурных аномалий. Мозг выглядел здоровым. Идеально здоровым. И это было ужасно.
«Что я ищу, Элиас? – спросил он, когда лингвист принес свежие данные тестов. – Патологию? Ее нет! Нейротрансмиттеры? В балансе! Кровоток? Безупречен! А между тем…» Он ткнул пальцем в распечатку с результатами теста субъекта №8. «…Человек забывает, что такое „мир“ как антоним „войны“. Он знает слово, но связь между концептами… распадается. Как нить. Где искать разрыв? В синапсах? В белом веществе? В чем-то, чего мои приборы не видят?» Он снял очки, протер глаза. «Я врач, а не экзорцист. Я лечу тела, а не… исчезающие мысли.»
«Они не исчезают, Джулиан, – тихо сказал Элиас. – Их стирают. Как те фрактальные пылинки. Они проникают, накапливаются… и что-то переключают. Отключают высшие функции. Оставляя базовые. Как у растений в гидропонике: рост, питание, размножение. Без лишних вопросов.»
«И что ты предлагаешь? Вскрыть мозг и поискать серебристую пыль?» – с горькой усмешкой спросил Джулиан.
«Я предлагаю бить в набат! – Элиас встал, его терпение лопнуло. – Собрать совет, показать данные, потребовать экстренной эвакуации или хотя бы полного карантина!»
«А Кассандра?»
«Кассандре придется выслушать! Наука на нашей стороне!»
«Наука, – вздохнул Джулиан, – показывает, что колонисты здоровы, счастливы и невероятно продуктивны. А твои тесты… это просто странные аномалии в райских условиях.»
Элиас пошел напролом. Он застал Кассандру Блэйк в комцентре, где она с блестящими глазами записывала очередной победный репортаж для Земли. Она закончила на высокой ноте («…, и мы уверенно движемся к созданию первого внеземного дома человечества!»), выключила камеру и обернулась к нему, улыбка еще не сошла с губ.
«Доктор Вернер? К вашим услугам.»
Элиас изложил все сжато, жестко, тыча пальцем в графики и выдержки из тестов. Он говорил о статистически значимом снижении способности к абстрактному мышлению, о потере сложных языковых конструкций, о тенденции к упрощению речи и юмора. Он упомянул Майю и ее наблюдения. Он связал это с фрактальной пылью, с вибрациями почвы, с сетью корней. Он требовал действий.
Кассандра слушала, ее улыбка медленно таяла, сменяясь сначала вежливым вниманием, затем холодной настороженностью, и, наконец, ледяной непроницаемостью. Когда он закончил, в комцентре повисла тяжелая пауза, нарушаемая лишь тихим гудением серверов.
«Доктор Вернер, – ее голос был тихим, но каждое слово падало, как камень. – Я ценю ваше… усердие. Но то, что вы описываете… это не научные данные. Это паника. На грани истерии.»
«Паника? – Элиас не поверил своим ушам. – Вот цифры! Вот тесты!»
«Цифры, показывающие, что здоровые, счастливые люди чуть реже используют сложные слова в искусственных тестовых условиях? – Она презрительно ткнула пальцем в его график. – Люди адаптируются, Элиас! Они сосредоточены на строительстве, на работе! Их мышление становится более практичным, конкретным – это естественно в новой среде! Это здоровая адаптация, а не деградация! А ваши спекуляции о „стирании мыслей“…» Она покачала головой, смотря на него с смесью жалости и раздражения. «Это опасно. Такие разговоры подрывают моральный дух, сеют ненужные сомнения. В условиях изоляции это может привести к панике. Настоящей панике.»
«Но Миа… Эллиот…» – попытался вставить Элиас.
«Испытывают временный стресс адаптации! – отрезала Кассандра. – Им нужна поддержка, а не ярлыки „деградирующих“! Доктор Картер не находит медицинских оснований для тревоги. И я ему верю. А вам…» Она сделала шаг вперед, ее глаза сузились. «…я приказываю прекратить эти тесты. Немедленно. Ваше „исследование“ когнитивной гибкости завершено. Результаты – в архив. Никаких обсуждений с колонистами. Никаких пугающих теорий. Ваша задача – анализ местных ресурсов, а не поиск демонов в головах наших людей. Это ясно?»
Ее тон не оставлял места для возражений. Это был не запрос. Это был приказ командира базы. Элиас почувствовал, как гнев и бессилие сжимают ему горло. Он хотел кричать, спорить, трясти ее за плечи. Но он видел в ее глазах не просто отрицание. Он видел страх. Страх перед правдой, которая могла разрушить ее идеальный новый мир. Страх, одетый в броню авторитарной уверенности.
«Ясно, Капитан, – выдавил он. – Архив.»
«Хорошо, – Кассандра кивнула, ее лицо снова стало гладким, непроницаемым. – И закройте за собой дверь.»