Мориан пожал плечами.
— После войны здесь никого не осталось. Те, кто вернулся сюда позже — люди, часть аргов, кочевые племена дьеши, возможно и переходили через горы, но раз они не могли попасть в землю Милари, то им оставалось или огибать ее, или забыть о переходе. Земли, что лежат за Милари, еще долго не будут пригодны для жизни после войны. Там нечего делать.
— Интересно, что же они там видели? — протянула Аэль.
Аллард похлопал ее по спине.
— Вот скоро и узнаем.
— Темнеет, — посмотрела на небо Амарисуна. — Я не думаю, что мы хотим идти по незнакомым горным тропам ночью, так ведь?
Мориан согласно кивнул
— Надо искать укрытие. Мне не нравится, что приходится задерживаться, когда мы так близко к цели — но сломать ногу в двух шагах от земли Милари мне не понравится еще больше.
Место для привала нашли, когда на небе уже появились звезды. В горах холодает быстро, а когда поднимается ветер, то хочется спрятаться, укрыться теплым одеялом возле костра и задремать. С укрытием получилось неудачно: никаких пещер с любезно предоставленным хворостом для костра в округе не наблюдалось. Пришлось довольствоваться маленькой, со всех сторон просматриваемой площадкой, обнаруженной Аллардом, а потом еще шарить вокруг в поисках мало-мальски пригодного топлива для костра.
— По-моему, здесь мы — отличная мишень, — заметила Аэль.
— Тьфу на тебя, — отозвался Аллард беззлобно, развязывая мешок с провизией. Суна поежилась и огляделась по сторонам. Аэль подобралась поближе к эмъену и жадно заглянула в мешок.
— Не нравится мне здесь, — тихо сказала эльфийка, окидывая взглядом неприветливые, темнеющие на фоне залитого лунным светом неба вершины.
— Не фто сфофо, — согласно кивнула Аэль. В руках у девушки был здоровый кусок хлеба с холодным мясом. — Фолодно и пфотивно.
— Какое странное небо, — подняла голову Амарисуна. — Глупо, конечно, но у меня ощущение, что ему нас жаль.
— Интересно, неужели Амарг до сих пор ничего не прознал о нас? — протянул Мориан задумчиво. — Или уже ждет где-то?
— Если даже и узнал, — пожал плечами Аллард. — То ему нет резона убивать тебя сейчас. Никто из эмъенов не может пересечь границу земли Милари без дозволения Хранителя или тиа.
Эльф задумчиво посмотрел на свои руки.
— Если только Амарг не узнал, что кровь тиа позволит любому пересечь границу.
Суна замерла.
— Что ты имеешь ввиду? — медленно повернула она голову к эльфу. Мориан протянул ладони к костру.
— Тиа или Хранитель могут провести любого через границу земли Милари. Но так же любой может пройти, если на его руках будет кровь тиа или Хранителя. Или кровь прольется у границы. Магия любого охранного заклинания строится на этом принципе — принципе узнавания крови.
— Откуда ты знаешь? — удивился Аллард. Мориан пошевелил пальцами.
— Читал в семейных летописях. Мои родные бережно хранили все уцелевшие записи рода.
Едва Теорен сказал, что только я или Хранитель могут пройти через границу, я сразу вспомнил описание охранных заклинаний.
— И ничего мне не сказал?! — возмутилась Суна.
— Теперь сказал, — пожал эльф плечами.
Остаток ужина прошел в молчании.
— Будем дежурить? — спросил Аллард, сладко потянувшись.
Мориан кивнул
— Ну, тогда я первый. Потом кого-нибудь разбужу, — поднялся эмъен. Расправил крылья, подошел к краю площадки и качнулся с пятки на мысок. Луна равнодушно посмотрела на него и укрылась облаком. Холодный ветер примерился и толкнул Алларда в спину. Эмъен усмехнулся и взмахнул крыльями.
Земля Милари была близко, эмъен чувствовал это. Кровь бежала медленнее по жилам, предательски дрожали ноги, и быстро билось сердце. Милари, эпицентр событий, где был разбит цвет войска эмъенов. Как это будет — оказаться там? Увидит ли он останки своего народа? Почувствует ли он гнев? Или же пройдет по земле, которая давно все спрятала и укрыла, и не почувствует вообще ничего?
Эльфы боялись, Аллард знал это. Боялись увидеть старую землю Милари. Боялись ошибиться. Боялись, оказавшись в конце пути.
И только Аэль беспечно сопела, завернувшись в плащ и придвинувшись ближе к костру.
***
В Открытых землях шла война. Предупрежденные вестниками, эльфы успели собрать оборону, но оказались совершенно не готовы к сражению. Эмъены смели их, как сносит поток плотину, после нескольких дней ливней. Лишь блеснули лезвия силери, да коротко охнул успевший подняться меч. Это не было битвой — побоищем. Эльфы падали на землю как свежескошенная трава, многие — не успев даже вскрикнуть. Крылатое воинство пронеслось по Открытым землям, оставив за собой кровь, и лежащие друг на друге тела.
Нет, род и память — не водица, что утекает сквозь пальцы без следа. Тени славных предков в гневе встали за спиной, и нельзя было бросить оружие, сдать свой дом без боя.
Эмъены оценили храбрость и безрассудство — наносили смертельные раны, милостиво позволяя врагу умереть сразу, без мучений.
Вековые гордость и благородство не выжечь никакой черной магией.
