Мориан кричал и раздирал ногтями кожу, что жглась и под которой, казалось, ползли тысячи мелких насекомых.
— Милари…
— Заклинание стихий, тиа.
Закрыл глаза, распахнул и Женщина, ведомая его приказом, позвала ветер. Это было последнее заклинание, последний козырь — беспроигрышный, ведь эмъены не умели обращаться к стихиям. Закрутилась у ног Женщины поземка, влился в нее ветер с дождем, присоединился суховей да вестник пожара, и обняли Деву. Вырвали из рук вынутый из ножен кинжал, выдернули прядь волос и принялись отщипывать по кусочку кожи, с рук, которыми она загораживала лицо, с плеч, с ног, когда Дева упала на колени. С неба спланировала воронья стая, замахала крыльями, стараясь острыми клювами добраться до Женщины, но ветер лишь расхохотался, да разметал вороньи перья по земле.
Амарг повалился на бок, закашлялся, пытаясь вздохнуть, и заскреб ногтями землю, силясь подняться.
Аша…
Мориан выпрямился, набрал в грудь воздуха для последнего приказа. Того, что вложила в его уста сама Милари, ибо он не знал этой силы, магии стихии и этих слов.
— Мориан!
— Суна!
Женщина обернулась. Отвлеклась на мгновение, испугалась за тех, кто остался там, на земле.
Дева отняла окровавленные руки от лица, прищурила уцелевший глаз, нащупала кинжал и с коротким криком ударила Женщину в живот. Та пошатнулась и беззвучно упала. Ветер стих.
Мориан медленно осел на землю.
Это произошло в тот момент, когда второй из оставшихся четырех эмъенов упал с рассеченным снизу вверх животом. Аэль дралась в последний раз — яростно, беспощадно, бесстрашно. Суне, намного хуже владевшей мечом, оставалось только прикрывать подругу, отчаянно отбиваясь от атак эмъенов.
И с каждым мгновением схватки ей все больше казалось, что она вот-вот проиграет.
— Суна! — Аэль извернулась и достала мечом ближайшего противника эльфийки. Та, только что прозевавшая его выпад, пошатнулась и сделала несколько шагов назад, к границе.
Эмъен, зашипев, встал в оборонительную позицию, рядом с товарищем.
Внезапно земля задрожала, заходила ходуном, заставляя судорожно махать руками, чтобы не упасть. Эмъены завертели головой, и тут же с неба посыпался град. Горячие градины забарабанили по камням, чтобы мгновенно исчезнуть, испариться, взвыл и стих ветер.
Взгляды всех обратились на тиа и Правителя, застывших неподалеку.
Медленно, беззвучно, как в кошмарном сне, где все как назло видишь слишком отчетливо, где каждое действие — замедленно, Мориан упал на землю, уткнувшись лицом в заснеженную землю.
Амарг глубоко вздохнул, приходя в себя. Повернул голову, взглянул на Амарисуну и, торжествующе улыбнувшись, шагнул к ней, протягивая руку.
Наверное, время и впрямь в этот момент становилось, иначе Суна, смотревшая, не могущая оторвать взгляда от неподвижной фигуры Мориана, не могла объяснить, почему вдруг она увидела Аэль прямо перед собой.
— Силель, — шевельнулись губы, и девушка резко толкнула Хранительницу в грудь. Та потеряла равновесие, сделала еще несколько шагов назад и упала, пребольно ударившись затылком. Сзади Аэль появился эмъен. Подруга еще успела повернуться, поймав испуганный взгляд Суны, поэтому меч вонизился ей в грудь, а не в спину. Вошел на половину клинка, выйдя слева от позвоночника. Аэль сделала шаг вперед, пошатнулась и упала набок.
Суна истошно закричала. Амарг бросился к ней и ударился грудью о невидимую преграду. Дернулся снова — и снова отскочил.
Граница. Аэль толкнула Амарисуну за черту, к которой они так близко подошли за время сражения.
Теперь уже не узнать, как девушка догадалась, где именно граница проходит.
Силель.
Суна медленно поднялась на ноги и прижала руки к горлу, пытаясь вздохнуть.
— Вернись, вернись, дрянь! — заметался за границей земли мигом растерявший всю свою выдержку и торжество Амарг. — Ты должна провести меня туда! Ты должна провести меня туда!
Амарисуна замерла, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Мир вокруг моментально растерял звуки и краски. Остались только слова, бьющиеся в голове в такт сердцу — если бы не эти утешающие, успокаивающие слова, сердце бы уже остановилось.
Это сон. Я знаю, это просто сон. Я открою глаза и Мориан, Аэль и Аллард будут рядом.
— Кровь, — застыл на месте Амарг. Глаза его закатились, и он упал на колени, подняв руки со скрюченными пальцами к небу. Тело эмъена конвульсивно дернулось, на губах выступила пена.
— Говори, Повелительница, я слышу тебя! — прохрипел он, словно обуреваемый неподвластными ему силами.
Воздух вокруг Амарга потемнел. Оставшийся в живых воин-эмъен попятился и, бросив меч, бросился наутек.
Он слишком хорошо знал, чего требует Тьма, каждый раз, когда ей приходится просыпаться и возвращаться в этот мир, чтобы дать указания.
Жертву.
Тело воина подбросило в воздух и разорвало на куски, залив снег красными пятнами и дорожками. Амарг торжествующе взвыл-закричал, закачавшись вперед-назад.
— Суна Ноэйл.
Девушка, не отоводящая глаз от Амарга, шевельнулась.
— Тьма знает, что Амарг может использовать кровь Мориана.
Но ты еще можешь успеть забрать и использовать Силель сама, Хранительница.
