Воздух задрожал, заклубилась прозрачная завеса. Раскрыв в беззвучном крике рот, оглушенные эмъены покатились по земле, сжимая головы руками.
Суна опустилась на колени, борясь с подступившей к горлу тошнотой.
Обороняться и атаковать, атаковать и обороняться — нет, она не настолько сильна. Но прежде чем защита падет, и оставшиеся в живых эмъены схватятся с ней и Аэль, Мориан успеет победить Амарага.
Мориан успеет сделать хоть что-нибудь…
— Значит, вот как? — Амарг с легкой улыбкой смотрел на Суну, поднявшую в последнем усилии руки над головой. Воздух вокруг нее замерцал, вспыхнул ярким светом и погас.
Хранительница исчерпала запас силы.
Суна выхватила из-за спины меч и заняла оборону, встав спиной к Аэль. Четверо из эмъенов поднялись на ноги.
— Хорошо, недооценил, — кивнул Амарг. — Хранительница оказалась немного сильнее, чем я ожидал. Но все равно эльф. Нам не интересен их бой.
Нам интересен наш — ибо я намерен покончить с существованием рода Милари прямо сейчас.
Глаза Амарга вспыхнули огнем.
…Эльф не смог бы объяснить, где он оказался. Его тело одновременно осталось у границы земли и оказалось здесь. Под ногами мягко стелилась сочно-зеленая трава, где-то за деревьями звенел ручей. Было пасмурно и тепло, и возле его плеча стояла Женщина. Стояла прямо, гордо и смотрела перед собой; темно-синие глаза казались бедонными как озеро в грозовую погоду. Неровно обстриженные короткие волосы топорщились в разные стороны, делая Женщину похожей на разозлившегося ежа. И Мориан знал, что она — его суть, его сила, и пока эльф рядом, жив, Амаргу будет некогда оглядываться на тех, кто остался сражаться у границы.
…Амарг стоял на плоскогорье, поросшем низким, пестрым разнотравьем. По небу быстро бежали серые, рваные облака, и дул холодный резкий ветер. Пахло полынь-травой и хотелось петь, раскинув руки, песнь великого рода.
Потом. Он споет ее потом, вместе с Ашой, когда женщина, что стоит рядом с тиа, упадет с порванным горлом. Амарг обернулся и посмотрел на Деву, стоящую позади. Золотые как солнечные лучи волосы блестели как чешуя и змейками скользили по плечам. Нежное лицо с гладкой, будто фарфоровой кожей напоминало о старинных работах великих художников.
Хрупкое, стройное тело казалось окутанным легкой дымкой, и весь этот образ был достоин поклонения величайщих народов и древнейших родов.
Вот только глаза выдавали сущность Девы — холодные, жестокие, водянисто-голубые, как у речной рыбы ла-ан, колодец теней, куда нельзя смотреть, иначе потеряешь душу.
Сила Амарга, что сокрушит Мориана.
Женщина и Дева двинулись друг к другу кошачьим шагом, присматриваясь, примериваясь
От Правителя и тиа тянулись к Деве и Женщине тонкие невидимые нити — паутинки. Каждое движение, каждая эмоция, каждое ощущение будут бежть от воительниц к правителям. Тот, кто ослабнет, сдастся первым — проиграет и погибнет.
В руке у Девы блеснул, возникнув из неоткуда, длинный черный клинок. Ни рукояти, ни оплетения, — ничего, но Дева держала клинок так, будто острые края, впивающиеся в ладонь и пальцы, не причиняли никакой боли. Дева замерла и вдруг прыгнула вперед, словно пронеслась по воздуху, целясь Женщине прямо в горло. Та не отступила — только подставила под удар невесть откуда взявшийся шест. Мориан поморщился.
Женщина крутанула шест и ударила Деву в плечо. Амарг чуть прищурился.
Клинок и шест танцевали в воздухе, первый — холодно блестя в тусклых, едва пробивающихся сквозь облака лучах, второй — порхая как диковинная бабочка.
Дева увернулась от шеста и рубанула клинком наотмашь. Женщина прикрылась шестом — и клинок, ударившись о него, разлетелся пополам. Амарг еле слышно застонал. Дева отбросила обломок в сторону и кинулась на Женщину. Две фигуры покатились по земле, душа друг друга, царапаясь и кусаясь. Нет, две стихии сплелись в противоборстве, вгрызаясь друг в друга, дрожали натянутые нити, и их владельцы изо всех сил старались не упасть, побороть охватившую их слабость, прогнать накатившую боль и выиграть.
Это был долгий бой, и человек не увидел бы ничего, кроме двух сгустков света, мечущися в воздухе, да эльфа и эмъена, судорожно хватающих воздух ртом.
Женщина вцепилась пальцами в горло Девы и сдавила его. Дева захрипела, забила ногами, и схватила Женщину за кисти рук, оттаскивая от шеи. Повернула голову и впилась зубами Женщине в запястье. Та вскрикнула и тыльной стороной ладони ударила Деву в лицо. Попала кончиками пальцев в глаза — Дева зашипела как раскаленный уголь под дождем. Женщина поднялась, замахнулась, и в руке у нее появился острый нож. Дева извернулась, пнула Женщину ногой в живот и подхватилась с земли. Блеснул меч, сверкнула молния, и меч выпал из обожженной руки. Женщина взманула руками и Дева вспыхнула огнем, что сухое дерево. Страшно закричала — завопила и смахнула с себя пламя. Пошатнулась — черная, обгоревшая, скрючила пальцы, подпитываемая ненавистью Амарга, и выпустила тысячи острых иголочек. Иголочки вошли под кожу Женщине и, живые, вгрызлись в плоть, стремясь добраться до костей.
