Иногда — за кружкой хмеля, в тесном кругу друзей — старые эльфы, принадлежавшие к славным, старым родам, проговаривались, что "знай Совет о том, к какой жизни приведет его решение — Закон был бы куда как более мягок". А молодые эльфы лишь качали головой. Им нравилась их жизнь, они уважали историю своего рода и были благодарны мудрым тиа за свое настоящее. А что до некогда славного прошлого — так что было, то было.
Эльфы чтили Закон.
Долгая поездка верхом на Вихре разительно отличалась от коротких прогулок.
Единорог двигался рывками, то срываясь в галоп, то останавливаясь, чтобы подкрепиться. Сумки, притороченные к седлу, его раздражали, само седло — тоже, и скоро Суна одурела от неровной скачки, нескончаемого ворчания, жесткого седла.
В конце-концов, Амарисуна попросила Вихря остановиться.
— Ну, что, уже спеклась? — недовольно спросил единорог, сбавляя шаг.
Суна спрыгнула на землю и перевела дух. Девушку мутило.
— Это издевательство, а не поездка, — простонала она. — Почему ты не можешь двигаться ровно? Что за скачки с резкими остановками?
— Не нравится — можешь топать пешком, — ощерился единорог.
Суна сглотнула тягучую слюну.
— Уж лучше пешком, — хрипло ответила она. — Такое ощущение, что у меня…
— Кол в заднице? — закончил Вихрь. Амарисуна раздасованно шлепнула его по крупу.
— Нет! Что у меня внутри все перемешалось. Почему ты такой грубиян?
Единорог заржал.
— Потому, что именно так сказала Ларна, когда я впервые отвозил ее в Мэль.
— Вот лучше б Ларна вместо меня и ехала, — вздохнула Суна.
Единорог ткнулся ей мордой в плечо.
— Так и быть. Из уважения к твоим стонам и страданиям я готов ехать медленнее… несчастное двуногое существо.
Амарисуна прищурилась, глядя вперед на дорогу.
— Смотри-ка, Вихрь. Кто это там?
Вдали показались темные пятна. Они быстро приближались и вскоре обрели очертания трех почти одинаково одетых всадников. Темные рубахи выглядывали из-под плотных, подпоясанных, стеганных курток, доходящих до колен. Широкие штаны, сшитые из тщательно выделанных шкурок, были заправлены в высокие сапоги с широкими голенищами. За плечами нестерпимо блестели рукояти мечей, а наискосок через плечо шел широкий ремень с прикрепленными в устрашающий рядок ножами. Спутанная грива волос, смуглые, заросшие щетиной лица, большие глаза, широкие ноздри — прямиком на Суну и единорога двигались дьеши во всей своей красе.
Кочевые племена дьеши имели достаточно непростую репутацию. Некоторые из вождей и их кланов пользовались большим уважением, за свою честность, прямоту и безудержную смелость. Им можно было без опаски поручить охрану торгового обоза (если, конечно, хватало денег), сопровождение любимой младшей дочери на ее обряд соединения с Названным и даже собственную жизнь.
Другие же воплощали в себе все самое безумное, животное и неистовое, что только существовало в природе.
Поскольку заранее далего не всегда было известно, какой именно дьеши появился перед тобой, путешественники и жители городов, в которых иногда появлялись дьеши, предпочитали обходить их стороной и лишний раз не привлекать к себе внимания.
Заметив эльфийку, всадники перешли на шаг — кони недовольно косились на единорога и мотали головой.
— Так-так, а это у нас что? — поравнялся с Амарисуной первый дьеши. — Мой ранний ужин? — Брось, Варг, там небось мяса на слабый бульон, — засмеялся стоящий по правую руку от Варга всадник.
Согласно сказаниям дьеши, род их происходил от свирепого народа, что селился возле горных озер и рек, поклонялся быстрой воде и не гнушался каннибализом. Так или нет — доподлинно не знал никто, однако, шутка про бедолагу, невовремя встретившегося дьеши, и достойного стать похлебкой, была у них одной из любимейших.
Дьеши говорили на каярре — общем языке, который более-менее знало подавляющее большинство, так что Амарисуна нехитрый юмор поняла. Только не оценила — рука дернулась за спину, к мечу.
— Смешно, — кратко резюмировал дьеши и захохотал, некрасиво кривя рот и обнажая крупные, желтые зубы. А отсмеявшись, махнул рукой.
— В общем-то, я думал мимо проехать, но раз ты сразу за оружие хватаешься…
Хочешь подраться со мной, малютка? Только скажи — я драчливых страсть как люблю.
— А я — нет, — зловеще отозвался Вихрь, наклоняя голову и выставляя вперед рог.
— В какой части тела ты предпочитаешь дырку? — осведомился единорог таким тоном, что даже Суне стало не по себе. — Ты скажи, я еще и копытом добавлю куда надо.
Видимо, чтобы дьеши долго не раздумывал, Вихрь ощерился и низко, хрипло рявкнул.
Дьеши перевел взгляд с единорога на Суну и обратно.
— Понял, — коротко ответил он. Кивнул девушке и тронул бока коня пятками. Следом потянулись оставшиеся двое.
Амарисуна перевела дух и покосилась на злорадно ухмыляющегося единорога.
— А ты правда бы его проткнул? — недоверчиво поинтересовалась она.
Вихрь изогнулся и почесал рогом бок.
— Думаю да — но вот я так и не решил, куда. Где ребра — так вдруг рог застрянет? В грудь — а вдруг не проткнул бы?.. Пришлось бы добивать копытами.
