— Того, что могло уничтожить все созданное ими. Нас, мир, который они оставили. Наше будущее, в котором однажды мы должны были уйти вслед за Хранителями, — Мориан набрал в легкие больше воздуха, как перед прыжком в воду.
— Они передали свою силу, свои знания нам, эльфам. Они ушли, но остались мы, которым завещали беречь тех, кого раньше берегли они.
— Беречь?
— Да. Они выбрали нас, как своих преемников. И эмъенов, которые должны были помогать нам, связанные клятвой верности друг другу. Клятвой крови — наши народы очень долго жили бок о бок, оберегая земли друг друга.
— Ты говоришь о землях, сожженых в войне? — уточнила Амарисуна, у которой бешенно колотилось сердце. — О землях, которые мы бросили?
Мориан кивнул.
— Хранители дали нам ключ к безграничной силе, и та сама выбрала себе владельца — семью эльфийских тиа, тогда еще единой земли. Род Милари. Они поставили тринадцать новых Хранителей, которые поделили эту силу между собой. Во главе, как ключ к тайному знанию, стоял тиа, передающий свою силу старшему в семье, после своей смерти. Хранители были величайшими и мудрейшими воинами, способности которых были надежной защитой роду Милари. Из поколения в поколение они передавали свои знания, они были рядом с тиа и в гуще схватки, и в мирное время. Тринадцать, суть и залог нашей уверенности в себе. И тиа из рода Милари, обладающей неисчерпаемой силой…
— Хранители… — Суна вспомнила свой давний разговор с Аэль и ее щеки запылали. — Значит, вот что это такое… А что за сила? Магия?
— Не совсем. Представь… представь себе палочку, положенную на камешек. Она держится на нем лишь благодаря равновесию. Представь себе, что есть две бабочки. Белая и золотистая…
— Ты пьяный? — Суна поморщилась. — Что за детские истории — камешки, палочки.
Мориан подался вперед, зло скривившись. Его глаза горели, и Амарисуне показалось, что если она сейчас же не замолчит, то эльф её ударит. Девушка на всякий случай отодвинулась и замолчала.
— Я сказал: представь! Так легче будет. Какая бабочка сядет раньше, на один из концов палочки, в ту сторону та и качнется. А кроме бабочек еще есть всякая мелочь, ползает туда-сюда, и равновесие чудом сохраняется в бесконечных колебаниях… Мелочь — это мы. А бабочки — это те силы, которые однажды… не сейчас… неизмеримое время позже, прилетят. Темнота и свет. Они прилетят просто потому, что однажды так должно случиться. Либо мир научится любить, либо — ненавидеть. Однажды, если мы не справимся со своей задачей, если себялюбие, жажда крови и ненависть все-таки перевесят, первой прилетит золотистая бабочка. Темнота. И все рухнет, и никто никогда не сможет уйти туда, куда ушли мудрейшие. В тот смысл, который нам не понять. И тогда тиа даст Хранителям доступ к силе, равной той, что придет. И они — защитники земель — смогут принять тот бой.
Мессайя.
— Мессайя! — выпалила Амарисуна. — Кто это?
Мориан кивнул.
— Да, я не был с тобой до конца честен там, когда мы читали знаки. Это тиа из рода Милари, который обладает доступом к той силе.
— А эмъены? Ты сказал, что их выбрали с нами, так почему была та страшная война?..
— Потому что золотая бабочка прилетела намного раньше и эмъены попали под ее власть…
Суна не выдержала.
— Послушай, может хватит этой сказательной ерунды?! Бабочки золотистые, цветочки, травушка — ты же не ребенку сказку на ночь рассказываешь, про добрых зверушек и мудрых эльфов.
Мориан пожал плечами.
— Ну, хочешь, я буду называть все своими именами? Боль, кровь, злоба, беспощадность, беспроглядная тьма, ненависть, насилие.
— Прекрати. Я поняла. Значит, эмъены просто жертва?
— Да. Именно так. Не все, все началось с их Правителей. Те получили силу воздействовать на других. Было очень мало тех, кто сохранил ясность разума. Тех убили, или они сбежали сами. А потом эмъены напали на сельтов, на другие земли… Мы отказались от помощи…Мы дрались сами, друзья с бывшими друзьями, мы потеряли больше половины нашего рода…
Мориан, забывшись, стукнул кулаком по столу. К счастью, в этот момент за столом пирующих раздалось громкое: " За сделку!" — и на эльфа никто не обратил внимания.
— Так почему тиа и Хранители не использовали ту силу, о которой ты столько говорил?
— Если бы я знал, Суна…
— Они ведь погибли. Да? Весь род Милари?
Мориан приложился к кувшину. Похоже, эльф решил избавиться от какой бы то ни было ясности ума сегодня.
— Все повторяется, — хрипло ответил он. — Все повторяется, потому что тиа Милари не использовала свой дар. Эмъены готовят новую войну.
Амарисуна, открывшая было рот чтобы спросить, что именно повторяется, поперхнулась и закашлялась.
— Что?!!
Мориан устало потер глаза.
— Знаешь, как я стал Изгнанником?
Прокашливающаяся Суна отрицательно мотнула головой — откуда бы ей знать?
Порядком захмелевший эльф криво усмехнулся.
— Я из очень старого рода, Амарисуна. Рода, который был уверен, что война не закончена, что эмъены найдут способ и силы вернуть свою покровительницу и закончить начатое дело. Переписать всю историю этого мира. Мои предки скрывали своё истинное происхождение, чтобы никто, никто из эмъенов не знал о нас…
