Что было дальше, Антор помнил плохо. Вроде бы, он принес еще хмеля и одеял, жаловался на разоренную кладовую, угрожал в темноту за окном и пытался утереться рукавом одного из дьеши. Слушал их походные рассказы и пьяно заверял, что они отличные ребята, и жаль, что он не родился дьеши.
Поутру, проснувшись с головной болью, опухшим лицом и мерзким привкусом во рту, охающий Антор обнаружил перед собой разбитые кувшины и сваленные в кучу кружки. А так же недосчитался унесеных с собой одеял, нашел зассанную кадушку и горсть монет на столе, в качестве оплаты. Там же было тщательно вырезано ободряющее: "не боись".
То ли тот клан оказался действительно столь влятелен, то ли слух о гостеприимном хозяине и вообще "хорошем мужике" быстро разнесся, но довольно скоро клиентов у Антора прибавилось. Платили они теперь исправно, а вот приходили чаще ночью, порой такие побитые и измученные, что Антор стелил им прямо на полу. Через годик Антор сделал пристройку, расширил второй этаж и превратил корчеву по сути в постоялый двор, где гости могли гулять хоть до утра, никем не тревожимые и обслуживаемые либо хозяином, либо нанятыми для этого подавальщицами.
Правда, название корчевы за заведением так и осталось.
Нынешний "Поющий Источник" имел и вышибалу, обычно дремлющего в уголке, и репутацию, и широкий круг посетителей, от сельтенов, до людей. Правило: не хочешь, чтобы трогали — не слушай чужие речи работало тут исправно, так что на Амарисуну и Мориана, устроившихся за столом у стены, никто не обращал внимания.
Эльф медленно пил горячий хмель, Суна — нервно отщипывала мякиш от краюхи хлеба.
— Хочешь немного? — предложил Мориан, протягивая кружку. На его щеках выступил легкий румянец, а глаза заблестели.
— Что бы ты им подавился, — неприязнено отозвалась Амарисуна. — Долго еще тянуть будешь?
Мориан сделал еще глоток.
— Красивая ты, Амарисуна Ноэйл. Но характер…С таким характером надо иметь или много власти, или много заслуг, или большую силу, чтобы другие спускали тебе твой норов. Я бы подумал, прежде чем прелагать тебе стать моей Названной.
— С девкой своей милуйся, — огрызнулась Амарисуна. Злость и нервное напряжение, скопившиеся внутри, затуманивали ей голову, не давая даже подумать, прежде чем сказать что-либо. Как ни странно, Мориан не обиделся на то, что его Названную обозвали девкой — скорее пропустил мимо ушей. Глотнул хмеля, жестом показал подавальщице, чтобы принесла еще и наклонился ближе к Суне, оперевшись локтями о столешницу.
— Хорошо, слушай, — лицо эльфа стало серьезным.
— Те знаки, что мы видели, — символы давно ушедшей эпохи. Я думаю, что во всех землях от силы найдется три-четыре любителя старых легенд и хранителя семейных знаний, которые скажут тебе, что жители той эпохи оберегали нас еще в те времена, когда первые эльфы только пришли в свои земли — беспомощные, глупые, жестокие. Пришли вместе с сельтами…
Мориан прервался, так как кокетливо улыбающаяся подавальщица поставила перед ним кувшин хмеля. Эльф подмигнул девушке и та расцвела.
Суна многозначительно кашлянула. Подавальщица фыркнула и отошла от столика, напоследок стрельнув в сторону Мориана глазами.
Суна обеими руками взяла кувшин, налила в кружку тягучей горячей жидкости и сделала глоток — так слушать должно было быть легче. Эльф хмыкнул и отпил прямо из кувшина.
— Хранители той эпохи видели, что в нас есть сила разрушать и созидать. В нас была магия, недоступная большинству других. Они взяли нас под свою опеку. Они развили лучшее, что было в нас, искоренив худшее. Они видели в нас своё продолжение — созидателей, оберегающих свою землю. Воинов, защищающих искренность, доброту и тягу к знаниям от грубости и жестокости.
— Магов, — фыркнула, не удержавшись, Амарисуна. А может, то был хмель. — Много ли ее есть. Я была удивлена в Умбариэле, когда узнала, как сильна там природная магия.
— Ты кое-чего не понимаешь, Суна, — покачал головой Мориан. — Нет никакой природной магии. Есть просто наш дар, наши способности. Они всегда были связаны с нашим образом жизни. Обрядами, обучением, знаниями, понятием долга. Они исчезли — и стали исчезать наши способности.
— Исчезли — почему? — Суне стало жарко и она чуть распустила тугую шнуровку ворота рубахи.
— Потому, что мы предали себя, — эльф покосился на шнуровку. — И тем, кто хранил память и знания, оставалось только придумать, как сохранить хоть крохи наших способностей. Придумать легенду природную магию — хотя это всего лишь отголоски того, что мы когда-то умели. Учить хотя бы этим жалким крохам.
— Почему? — в горле у Суны пересохло.
— Слушай. Мы пришли в наши первые земли в тот момент, когда эпоха хранителей шла к закату. Они готовились уйти — не знаю, куда, но знаю, что у них осталось незавершенным одно важное дело. Они не успели встретить то, что в их предсказаниях звалось Приходом.
— Приходом чего? — Амарисуна подперла закружившуюся голову рукой.
