Мориан перешел на тревожный шепот, и Суне пришлось наклониться ближе, коснувшись макушкой макушки эльфа, чтобы расслышать.
— Они ищут. Ищут один старый, старый договор, который докажет всю лживость существующего Закона.
— Договор? — Суне стало очень, очень неуютно. Эльф кивнул.
— В конце войны тогдашний Правитель эмъенов, понимая, что проиграл, заключил договор с наместниками некоторых эльфийских земель, будущими тиа. Они обещали использовать свое влияние, чтобы утвердить Закон, который делал бы любого эльфа, отнявшего чужую жизнь, Изгнанником.
— Но зачем?!
Мориан положил подбородок на ладони.
— А как ты сама думаешь? Формально Закон должен был оберегать наш род — ты же помнишь, с какой трогательностью он воспевается во время церемоний. На деле под страхом изгнания эльфы почти полностью потеряли свои магические и воинские способности. Конечно, остались еще воины Клана, но благодаря паре нужных реплик со стороны тиа-предателей к ним установилось соответствующее отношение. Когда эмъены начнут войну, мы не сможем им противостоять. Большинство сельтенов их поддержит, дьеши, часть арги… Люди и сельты окажутся просто беспомощны.
— И… что же это за тиа-предатели? — с замиранием сердца спросила Суна, больше всего боясь услышать имя Андагриэль.
Мориан пожал плечами.
— Я не знаю достоверно. Я знаю эту историю, знаю, что потомки тех тиа связаны договором и продолжают соблюдать его. Все копии договора у них на руках, кроме одной, невесть как потерявшейся в одном из последних, местных сражений. Сама понимаешь, если договор будет найден и станет известен Совету… Это будет совсем не на руку эмъенам. Вот они уже который год и рыщут по хранилищам летописей, вербуя эльфов и на всякий случай сжигая то, что удается сжечь.
— Вербуя? — Суна нахмурилась. — Они используют какую-то магию?
— Вроде того, — кивнул Мориан. — Не знаю точно принципа ее действия, но, во-первых, она дана им их покровительницей, а во-вторых, крайне нестабильна и непредсказуема. Несколько лет они испытывали ее в дальних уголках земель и даже на отдельных селениях — разумеется, почти все донесения об этих событиях или были не приняты во внимание не желавшими волноваться тиа, или же на собрании Совета искусно обойдены тиа-предателями. Убедившими остальных, что это всего лишь волнения, не несущие угрозы эльфйским землям, — Мориан горько скривил губы.
— Селения… — эхом отозвалась Амарисуна. И встрепенулась.
— Это должна была рассказать Елайя?
— Да. Эллор должен был прибыть к Андагриэль раньше прочих и убедить ее поставить перед Советом вопрос не только о смерти тиа, но и о событиях в земле Андагриэль, о волнениях в Дальних землях и о… Законе. Я уверен, что Эллору можно доверять.
— Ты веришь и моей тиа? — с облегчением спросила Суна.
Мориан кивнул.
— Верю. В свитках моей семьи несколько раз подчеркивалось, что род Андагриэль больше, чем какой-либо другой заслуживает доверия. Но я так и не успел узнать, почему.
— Изгнание, — напомнила Суна. — Как ты стал Изгнанником?
Эльф закрыл глаза.
— Мои родители давно готовили меня к одному важному разговору. К сожалению, они не успели. Оба были Наемниками. В основном — сопровождали торговые обозы или некоторых особо влиятельных сельтов и людей в их путешествиях и переговорах.
Говорили, что так устанавливают нужные связи и проверяют, кто чего стоит… В любом случае, последнее их путешествие закончилось на моих глазах.
— Мориан…
Между бровей эльфа пролегла морщинка.
— Я ехал им навстречу, ожидая увидеть лошадей, лениво тянущих за собой телеги, а приехал в самый разгар схватки. Нападение было хорошо организовано — знали и какой дорогой повезут, и что в числе Наемников будут эльфы, владеющие силери, и сколько всего охраны. И на каком отрезке пути лучше атаковать.
Говорят, тот отряд дьеши вообще славился своей способностью добывать сведения.
Эльф открыл наполненные тоской глаза.
— Мы отбились, Суна. Не зря же родители считались одними из лучших Наемников в тех краях. Вот только они погибли у меня на глазах — все, что я смог сделать, это не дать уйти их убийцам.
Эльф брезгливо поморщился.
— На городском суде в Траге оставшиеся в живых дьеши красочно расписали скольких я убил. А уж кто донес в мою землю, Вендориан…
— Так ты из Вендориана, — протянула Амарисуна, стараясь отогнать от себя видение клеймения эльфа. Саму процедуру она никогда не видела, но почему-то представлялась молчаливая толпа и кузнец с горячими щипцами в руках. Глупость, конечно.
— Я не поленился, вывез из нашего дома все летописи, хроники, касающиеся рода, все ценные вещи, — усмехнулся Мориан. — И пожелал сгореть всем тем, кто меня осудил. Кому было все равно, что на той дороге легли мои родные.
Суна промолчала.
