Суна присмотрелась и увидела, как из-за деревьев выходит высокая, худощавая фигура, вся в черном, сливающаяся с темнотой. Амарисуна тихо выдохнула, подняла меч с земли и встала рядом с эльфом. Фигура медленно, с грацией ма-а подходила ближе, пламя костра осветило бледное лицо, с немного резкими чертами, черные глаза, неровно стриженные короткие волосы со спадающей на лоб челкой, аккуратно очерченные губы, сложенные в чуть презрительную улыбку. Мужчина — на вид чуть старше Мориана — приподнял руки, разведя их в стороны, показывая, что не задумал ничего плохого. Это было крайне кстати, поскольку за спиной у него висела силери. Мужчина осторожно положил оружие на землю, и поднял руки снова, развязывая завязки плаща. Ткань с тихим шелестом упала на землю, и Суна поняла, почему ни она, ни Мориан, чувствуя присутствие этого мужчины, не смогли точно этого определить и подтвердить, как не услышали бы сразу его шагов, вздумай он подойти к ним незаметно. Сапоги из мягкой кожи, черные штаны, темная куртка, мешок, перекинутый через плечо, черные крылья, распахнувшиеся за спиной. Кто, кроме эльфа может подойти так неслышно? Только эмъен.
— Та-ак, — первым пришел в себя Мориан. — Ты просто гулял по лесу и случайно наткнулся на нашу дружную компанию?
Амарисуна уставилась на изящные руки мужчины, совершенно некстати приковавшие ее внимание. Суна питала слабость к тонким красивым пальцам. Пальцы эмъена были безупречны.
— А ты бы в это поверил? — мужчина белозубо улыбнулся. — Нет, не случайно. Я прошу у вас защиты и помощи.
Амарисуна вздрогнула. Вот как дело повернулось? Мужчина обратился к древнему негласному правилу эльфов: каждый, попросивший помощи и защиты может рассчитывать на поддержку и неприкосновенность. Так же негласно, просивший этой просьбой давал клятву не причинять зла помогающим, но значит ли это что-нибудь для эмъена Амарисуна судить не могла.
Эмъен между тем как-то совсем нехорошо побледнел. Суна ощутила покалывание в ладонях. Ранен что ли? На первый взгляд — нет.
— Поклянись, что не желаешь нам зла, — подала севший голос Амарисуна.
— Клянусь, — охотно отозвался эмъен, и от его бархатного баритона у Целительницы защекотало под ложечкой.
Мориан покачал головой.
— Нет. Клянись правящим родом ан Шетдва, который для вас — свят.
— Ну, допустим для тех, кто не сражался — наоборот, проклят, — возразил эмъен.
— Ну, допустим, когда-то это был величайший род, и его помнят и как созидающий, — в тон ему ответил Мориан. Эмъен внимательно осмотрел на эльфа. Покалывание в ладонях Амарисуны переросло в жжение. Девушка снова пригляделась к эмъену. Нет, в такой темноте и не понять.
— Ну, хорошо. Я, Аллард ан Шетдва клянусь родом Шетдва, доволен? Давай лучше я скажу, что клянусь нашей честью, славой и памятью, — медленно произнес эмъен.
У Мориана нервно дернулась левая бровь. Амарисуна с трудом оторвала взгляд от эмъена и моргнула. Как-как он представился?
— Если честно, я бы тебя прямо сейчас убил, Аллард, — помедлив, ответил Мориан, опуская меч.
— Поддерживаю, — немедленно отозвался от волнения приплясывающий на месте Вихрь.
— Ан Шетдва? — Суна, не убирая меча, вгляделась в эмъена. Вот ведь, как странно. Разве может тот, у кого такой открытый, такой прекрасный взгляд быть злодеем?
— Возьми себя в руки, дура. И слюну подбери, — раздался голос в голове.
Целительница дернулась. И в самом деле, чего это она?!
Аллард устало прикрыл глаза.
— Мне крайне важно успеть поговорить с вами обоими.
— Успеть? — спросил Мориан недоверчиво. Эмъен открыл рот, замялся, словно хотел сказать что-то постыдное, а потом как-то странно дернулся, наклонился и с тихим всхлипом упал на правый бок, лицом к костру, наконец-то потеряв сознание.
— И как он столько продержался на ногах? — Мориан посмотрел на непригляную рану внизу живота и удивленно покачал головой.
— Ихучь!
— И что это значило? — Амарисуна медленно водила руками над раной, но ничего путного придумать не могла. Слова не шли, сила не приходила и ощущение собственной беспомощности жгло и пугало намного, намного сильнее, чем если бы Целительница сама была ранена. Мориан промолчал, зато вмешался Вихрь.
— Это такое ласковое аргкское слово. Обычно произносится вслед покупателю, с которым не удалось сторговаться, и обозначает…
— Заткнись, — коротко и требовательно перебил единорога эльф.
— Нет, оно совсем не это обозначает, — проворчал недовольно Вихрь, но, как ни странно, замолчал.
— Я не знаю, что с этим делать. — Мориан потрогал пальцем край раны — Как не понимаю, почему он шел за нами раненым. Не мог обработать рану? Торопился?
— Возможно, он просто не мог сделать остановку, и… — Суна не закончила — эмъена выгнуло судорогой, он пару раз дернулся и снова затих. Лоб покрылся едва заметной в неровном свете костра испариной.
— Не получается, — Суна убрала руки и огорченно прикусила губу. — Видимо, я очень устала. Придется самим.
