— Наверное, то же самое, когда тебя ставят клеймо на руку и все, кто еще недавно, если не был твоим другом, то хотя бы здоровался с тобой, теперь отворачивают лицо. Когда на постоялом дворе тебе в лицо смеется пьяный сельт, и ты выбрасываешь вперед руку, чтобы схватить его за шиворот и ударить лицом о стол, стереть эту ухмылку. А он потом поднимается с места, весь в крови, и убегает, и падает за порогом. И все молчат, а ты показываешь им клеймо и кричишь, что теперь у тебя нет запретов, ты же проклятый, Изгнанник, ни одна земля не примет тебя.
— Но ты же можешь проходить через границы, — сказала Суна, поднимаясь, отступая на шаг назад и вытирая лицо рукавом.
— Но я не могу жить в своей земле, — эльф поднялся следом. — Я не могу утешить тебя. И не могу сказать тебе, виновата ли ты в потере своего дара или же это просто стечение обстоятельств. Но я могу предложить тебе подождать.
Мужчина развернулся и медленно направился в сторону костра.
Суна нахмурилась и пошла вслед за Морианом, мрачно глядя ему в спину. Интересно, стал бы он так распинаться, если бы знал, при каких обстоятельствах она на самом деле стала Целительницей?
Девушка посмотрела на свои руки и прикусила язык, чтобы не заплакать — ни в коем случае, нельзя сдаваться, все вернется на круги своя.
Сила не могла уйти просто так. Ее дар возвращать улыбки, ее дар давать покой, ее дар исцелять, ее предназначение быть надеждой… Это просто страх и усталость, это все пройдет — иначе каков дальнейший смысл ее пути? Что тогда она сможет сделать, чем помогать, что отдавать, чем искупить?
Мориан молча сел возле костра. Амарисуна покосилась на Алларда и поежилась. Занятная компания подобралась: два эльфа и эмъен сидят и мрачно косятся друг на друга, а единорог — обжора с ненасытным блеском в глазах смотрит на котелок с кашей. Белоснежная лошадь флегматично чешет морду о ствол дерева и кажется самой нормальной из всех.
— Ну? — вопрос Мориана адресовался Алларду. Эмъен поморщился.
— Может, сперва завтрак?
Эльф приподнял правую бровь и весь подобрался — Суна аж залюбовалась его посуровившем профилем.
Аллард вздохнул.
— Я знаю, кто ты, тиа Мориан.
К Амарисуны перехватило дыхание.
— Не понимаю, о чем ты, — о холод в голосе эльфа можно было обжечься.
Эмъен подался вперед и пристально заглянул Мориану в глаза.
— Давай без отговорок, эльф. Я знаю, кто ты. Ты — последний наследный тиа эльфийских земель. Ты ключ к силе твоего рода. Я — Правитель своего рода, я равен тебе и я пришел предложить помощь и просить помощи. Не будем тратить время на пустой разговор.
— Допустим, — коротко отозвался Мориан. Эмъен еле слыщно выдохнул.
— Мои отец и мать заинтересовались тобой после инцидента в Умбариэле. Это была идея матери, устроить подобную проверку.
— Проверку? — не выдержала Суна. Эмъен кивнул.
— Мои родители принесли в жертву многое для того, чтобы вернуть к жизни саму Тьму, — в голосе Алларда появилась горечь. — Они копят силы для нового нападения — на сей раз эльфам не помешать. Нападение на Умбариэль должно было показать, насколько хорошо магия Тьмы контролирует воинов. И насколько эльфы готовы к подобной атаке.
— И каковы же результаты? — мрачно спросил Вихрь.
Эмъен поежился.
— Тьма ввергает в безумие, — тихо ответил он. — Но те, кто выживает, обретают истинную силу. Ее не остановить никому, кроме… тебя, тиа. Тебя и Хранителей.
— Правители знают, кто я? — резко спросил эльф. Аллард покачал головой.
— Нет. Скажем так, осведомителя, который узнал о тебе, я успел… опередить.
Все, что знает отец это то, что ты уже несколько раз оказался рядом с важными событиями, и что рядом с тобой едет Целительница. Это из-за нее пришлось отпустить Целительницу Умбариэля.
— Отпустить?
— Ее подруга, попавшая под чары Тьмы через наших осведомителей, должна была опоить Целительницу и дать Тьме время забрать ее сердце и разум под контроль. А через нее воздействовать на тиа той земли. Но моя мать опасалась, что ты, Суна, поймешь, в чем дело. Поскольку ты подданная Андагриэль, а тамошние тиа всегда интересовались историей принятия Закона, и вообще последнее время стали проявлять излишнюю активность, родители решили, что безопаснее будет отпустить Целительницу.
Суна и Мориан переглянулись.
— Когда Правители готовят нападение? — спросил эльф, вглядываясь в лицо Алларда, надеясь понять, врет он или нет.
— Скоро. Очень скоро, но отец медлит, покуда не найдет кое-что. Он называет это силель.
— А кто такой этот силель? — спросил Мориан лениво, будто безразлично. Амарисуна вся подобралась. Мало того, что напавшие на них интересовались силелем, мало ей, что это слово ей снится, так еще и эмъен он нем говорит!
— Я не знаю, — с обезоруживающей откровенностью ответил Аллард. — Но знаю, что он играет не последнюю роль.
— В чем? — разговор походил на встречу двух врагов в узком переулке, когда каждый примеривается к удару и лихорадочно соображает, чем вооружен противник.
