— В грядущей войне. Это та сила, что может помешать отцу. И я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы остановить его. Иначе, я бы не сунулся за тобой в Зачарованный лес. Ведь ты…
— Почему ты назвал этот лес Зачарованным? — влез в разговор любопытный Вихрь.
— О, так вы не знали? — удивился Аллард. — Через это лес ездят либо невежды, либо самоубийцы, либо самоубийственно самоуверенные путники. Во время войны здесь была битва, в которой один глупый эмъен использовал силы, значения которых и сам не до конца понимал. Ну и справиться с которыми так и не смог. С тех пор этот лес с удовольствием водит своих путников по чаще. Поговаривают, когда-то отсюда вышли двое, не помнящие ничего, кроме того, что любят друг друга.
— Ничего, с лесом мы как-нибудь разберемся. Так зачем я тебе, Аллард? — испытующе помострел на эмъена эльф. — Ты пришел, чтобы предупредить меня?
Аллард замялся.
— Скажем так, у меня есть свои причины на то, чтобы быть заинтересованным в успехе твоего похода, Мориан. Ты же ищешь землю Милари и Хранителей, так ведь?
— Ага…
Мориан зачерпнул кашу и прожевал с задумчивым видом. — Так кто теперь отговаривается? — приподнял он правую бровь.
Эмъен вздохнул, сдаваясь.
— Все, чего я хочу — не дать отцу и матери развязать новую войну. Те, кто не пойдет за ними и на кого Тьма не окажет влияния, будут убиты. Мой род, мой народ окажутся уничтожены, а земли — ввергнуты в хаос. Сперва я хотел организовать сопростивление… воспользоваться своим титулом, властью… Но мой отец старше меня. Мудрее меня. Он — Правитель. Я — наследник. У меня ничего не получилось с самого начала — счастье, что я не выдал себя, — в голосе Алларда появилась горечь.
— Когда я узнал о тебе, тиа, я понял, что единственное, что я могу — это помочь тебе добраться до земли Милари. Предложить свои силы, свою жизнь, если надо. Рано или поздно отец узнает, кто ты. И отправит за тобой эмъенов, как за мной, — Аллард потер зудящую рану. — И если первый отряд не посмеет поднять на тебя оружие, то второй — изрубит твоего коня и сделает все, чтобы убить тебя.
Чудо, что я после той схватки сумел найти ваши следы. И то потому, что напали они уже после того, как в Очушках я узнал, в каком направлении вы ушли.
Амарсуна потерла лицо руками. Потеря силы, эмъен, война, тиа — всего этого было как-то много для одной нее.
— Как нам отсюда выбраться? — задала она насущный вопрос. Аллард задрал голову и посмотрел на хмурое, серое небо, по которому медленно ползла свинцово-синяя туча.
— Я выведу вас из Зачарованного леса намного быстрее, чем вы выберетесь сами. Взамен вы возьмете меня с собой.
Мориан молча зачерпнул еще каши. Суна спохватилась, что так останется без завтрака, и тоже опустила ложку в котелок.
— Я поверю тебе, — ответил Мориан, когда с завтраком было покончено, котелок был вычищен, а Вихрь-таки отыскал и съел поганку, спрятавшуюся у корней дерева.
— Только скажи мне… скажи мне, как вы вернули обратно ту проклятую силу, которая питает вас, дает магию, дает способность подчинять к себе, ведет за собой? Или она пришла сама?
Аллард поднял с земли свой не первой свежести плащ и накинул его на плечи.
— Не пришла — она жила в сердцах своих бывших подданных и шла из поколения в поколение. Родители нашли древний алтарь и положили на него несколько сотен эмъенов. Тебе нужны подробности о пролитой крови и мольбах не убивать?
— Нет.
— Хорошо. Потому что никто, слышишь, никто не просил пощады, — у Алларда нервно дернулся уголок рта. — Только проклинали мою мать.
— А она? — не выдержала Амариуна. Правительница эмъенов представлялась ей тенью, огромной, величественной тенью, что возвышалась над своим изрядно потрепанным
крылато-пернатым войском.
— А ей было все равно, — ответил эмъен и больше не проронил ни слова.
В полнейшем молчании они выехали с места ночлега: Мориан и Аллард на крайне недовольной Смешинке, и Амарисуна верхом на Вихре — безуспешно пытающемся отрыгнуть поганку обратно.
***
Ко второй половине дня между деревьями показалось озеро. Неподвижное, кажущееся черным и, по всей видимости, очень и очень глубокое. Окруженное чахлыми, корявыми деревцами и унылым кустарником, оно будто существовало само по себе, независимо от окружающего мира. Ветер не оставлял ряби на его поверхности, ни один листок не плыл в воде, трава, растущая по берегам, пожелтела и высохла. А за кустами высокие, голые деревья тянули в небо тонкие, поломанные ветки и озеро было окружено ими как тиа — стражей.
— Неприятное место, — Вихрь втянул ноздрями воздух. — Чувствуете? Здесь совсем нет запахов. Только холод. Сухой, тонкий и…
— Помолчи, — передрнулась Амарисуна.
— Куда ты привел нас, Аллард? — нахмурился Мориан. Эмъен покрутил головой.
— Это — сердце леса. Радуйтесь, мало кто может похвастаться, что дошел до этого озера.
— А толку? — Амарисуна прищурилась, вглядываясь вперед. Ей показалось — или она увидела какую-то тень? Хотя, какие тени, когда нет ни пения птиц, ни шорохов, ни запахов. Воистину, проклятое место.
Эмъен слез со Смешинки и со вздохом потянулся.
