Задержанный Васей бомж, пригорюнившись, сидел на стуле перед рабочим столом капитана, за столом же сидел Вася Пузырьков, весь светящийся от энтузиазма и трудового рвения, и молодым звонким голосом орал на бомжа:
– Ты смотри, смотри на дело своих рук! Ты глаза не прячь! Хватило смелости совершить преступление – так имей смелость ответить за него по всей строгости закона!
Бомж в ответ только невнятно бормотал, как закипающий чайник.
– Это что здесь происходит? – поинтересовался Поползнев, подходя к столу.
– Извините, Виктор Степанович! – Вася вскочил из-за стола и залился румянцем. – Извините, занял ваше рабочее место… но я хотел в интересах дела…
– Да ты можешь сидеть, раз в интересах дела, – уныло ответил Поползнев. – Я уже насиделся, все части тела себе отсидел. Только что ты тут делаешь?
– Да вот, хотел воздействовать на психологию преступника, пока, так сказать, железо горячо… не отходя от кассы… как нам преподаватель на втором курсе говорил… – И Вася показал капитану разложенные на столе фотографии.
Это были фотографии с места преступления, на которых была запечатлена последняя жертва убийцы. Особенно выразительна была одна фотография, на которой лицо несчастной девушки было дано крупным планом. По щеке жертвы полз муравей.
– Ну и как – подействовало? – с сомнением осведомился Виктор Степанович.
– Пока нет, – вздохнул Вася. – Упорный бандюга…
– Ну да, ты ведь сейчас не на втором курсе… – негромко протянул капитан.
Вася, по-видимому, не расслышал его реплику. Он снова повернулся к бомжу и крикнул:
– Смотри, смотри, гад, что ты наделал!
В невнятном бормотании бомжа возникла пауза. Он схватился за голову и довольно отчетливо проговорил:
– Ох! Говорил я ей – не надо туда ходить! Говорил, говорил, говорил… – И снова началось невнятное бормотание.
– Ага! – радостно воскликнул Вася. – Значит, признаешь, что видел потерпевшую и разговаривал с ней? А если видел, значит, имел возможность убить!
Бомж продолжал бессвязно бормотать.
Вася вздохнул, вскочил из-за стола, схватил Виктора Степановича за пуговицу и зашептал ему на ухо:
– А давайте мы с вами разыграем хорошего и плохого следователя! Нам преподаватель на третьем курсе говорил… и в кино часто показывают… я, раз уже начал, буду плохой, а вы – хороший…
– Вася, ты не на третьем курсе! – повысил голос Поползнев. – И никого разыгрывать мы с тобой не будем! Здесь у нас не кино, а реальное преступление!
Вася расстроился и отпустил пуговицу капитана. Но тут же на лице его снова вспыхнул энтузиазм.
– А тогда надо сравнить частицы грунта с его халата с частицами на месте преступления. Если они совпадут, будет еще одна улика. У экспертов есть частицы с места преступления?
– Были, да потерялись, – вздохнул капитан.
– Как это – потерялись? – переспросил Вася. – Как это улики могли потеряться?
– Очень просто. Лежали на столе, а уборщица подумала, что это простой мусор…
– Ну так я сейчас сгоняю на место преступления и снова возьму там пробы грунта! – вызвался Вася. – Мне на мотоцикле это раз плюнуть! Одна нога здесь…
Виктор Степанович хотел остановить молодого сотрудника, но вдруг передумал. Пускай съездит, хоть под ногами путаться не будет, может, обдует его ветерком и хоть немного охладит его энтузиазм.
Но зато подследственный бомж вдруг прекратил свое бормотание, поднял глаза на Васю и отчетливо проговорил:
– Не езди!
– Чего? – Вася удивленно взглянул на бомжа.
– Не езди, не езди, не езди! – зачастил бомж. – Нельзя тебе туда, нельзя, нельзя!
Дальше снова началось бессмысленное хлопотливое бормотание и бульканье.
– Ага! – воскликнул Вася. – Не хочет, чтобы я ехал! Понимает, что грунт с места преступления его окончательно изобличит! Так вот я непременно поеду!
Вася скрылся за дверью. Бомж закрыл лицо руками и горестно проговорил:
– Поехал, не послушался! И она не послушалась, а ведь Тимоша говорил – нельзя туда ходить…
Виктор Петрович подозрительно посмотрел на бомжа и спросил:
– А почему ей нельзя было туда ходить?
Тот отнял руки от лица и возмущенно забормотал:
– Нельзя потому что! Потому что нельзя! Потому что Тимоша знает, когда нельзя!
– Да откуда ты знаешь?
– Тимоша знает!
– Ох, доиграешься ты! – вздохнул Поползнев.
Он хотел уже вызвать охрану и отправить бомжа в камеру, но в это время дверь кабинета открылась, и вошла, гремя ведром, уборщица Неонила Матвеевна. Неонила работала в отделении милиции с незапамятных времен, все сотрудники ее слегка побаивались и называли почему-то Муравеевной. Она против такого обращения не возражала.
– Ты куда, Муравеевна! – поморщился при виде уборщицы Виктор Степанович. – Не видишь, что ли, я допрос провожу особо опасного преступника?
– Чего? – Уборщица поставила ведро на пол и взяла швабру на караул, как винтовку. – Это Тимоша-то особо опасный? Да его все садоводство знает как облупленного! Он мухи не обидит!
– Мухи, может, не обидит, – возразил Поползнев. – А женщину молодую убил, судя по имеющимся уликам! Причем с крайней жестокостью и особым цинизмом…
