Вооружившись терпением, я постаралась выглядеть как можно миролюбивей. Разъярённая подруга открыла было рот, но не нашлась, и принялась метаться по комнате, швыряя различные вещи. «Отлично! Пусть выпустит пар. Главное, держать личико ромбиком», — я постаралась не засмеяться в самый неподходящий момент. Сонька была в своём репертуаре, — на пол летели только те предметы, падение которым не наносило ущерба. Правда, пару раз в меня полетели явно бьющиеся предметы, но опять же из разряда тех, что не жалко. Я поймала их и аккуратно поставила на столик. Когда разрушительный пыл пошёл на убыль, эта поганка снизошла до переговоров. Она присела в кресло и принялась сверлить меня злобным взглядом, явно готовая к бурному диалогу.
«Не-а, даже не мечтай! Я с тобой ссориться не буду, так что Сорочинская ярмарка на сегодня отменяется!» Сделав вид, что не замечаю безмолвный вызов, я зарылась в бездонные недра галантерейного чуда итальянских мастеров. «Чёрт! Эти новомодные изделия размером с мини-чемодан просто черные дыры для их содержимого!» После долгих поисков я выудила из сумки искомое — маникюрную пилочку.
— Ну, и что тебе напели сплетники, если ты так бесишься? — бросив беглый взгляд на подругу, лениво поинтересовалась я и принялась тщательно полировать когти. Не знаю уж почему, но это невинное занятие вызвало просто феерический приступ раздражения. Подлетев ко мне, Сонька выхватила несчастную пилку и со всей дури отшвырнула куда-то в угол. Вот это она зря. Пилочка была из моего любимого маникюрного набора подаренного Рени, и я постаралась проследить, куда та улетела, чтобы впоследствии вернуть беглянку на законное место.
— Сонь, с ума сошла? Чем пилка-то тебе помешала? — вопросила я, воплощённая мисс Миролюбие.
— Да, пропади вы обе пропадом! Издеваешься? Ну-ну! Давай, продолжай в том же духе! Я уже убедилась, что тебя ничем не прошибешь! Молодец! Просто молодец! А знаешь, почему ты такая стерва? Потому что тебе наплевать на всех и вся, и на меня в том числе! — прошипела Соня, не дав возразить. — Причём здесь сплетники? Думаешь, я не вижу, что ты вытворяешь за моей спиной? — выкрикнула она, топнув ногой. — Знаешь, Мари, а ведь ты большая эгоистка! Всё-то тебе «хи-хи», да «ха-ха» и ты ничего не берешь в голову! Ведешь себя как избалованный ребенок, с которым носятся взрослые, а тебе и дела нет до переживаний других. А знаешь почему? Потому что в первую очередь ты озабочена собой любимой, а остальные для тебя только бесплатные игрушки!
— Вся жизнь — игра, а мы статисты в добрых масках, — угрюмо объявила я и, сделав паузу, глубокомысленно пояснила: — Чтобы не пугать окружающих звериным оскалом.
Н-да, аудитория оказалась не контактной. По своему обыкновению подруга не слушала мои словоизлияния.
— Как тебе не стыдно, Мари! Признайся, что ты ни во что меня не ставишь, поэтому так поступаешь.
— Стыдно… — вклинилась я в монолог, состроив покаянную физиономию.
— Молчи, когда я говорю! Я всегда относилась к тебе как к другу, даже как к сестре, а ты чем отблагодарила? Мало тебе показалось Ника, так ты решила взяться за Ладожского? Ну, спасибо, подруга! Наверно, это мне за всё хорошее, что я сделала? Да? Что ты примолкла? Дар речи утеряла или совесть внезапно прорезалась?
Дальше не имело смысла разговаривать. Выскользнув из кресла, я обогнула Соню, выросшую на моём пути, и двинулась к выходу. Она схватила меня за руку и поволокла обратно. Я не сопротивлялась и, плюхнувшись в кресло, приготовилась слушать.
— Не смей сбегать без объяснения. Не молчи, отвечай!
— Ну, вот! То молчи, то отвечай… — промямлила я, поёрзав в кресле.
— Не передергивай!.. Зай, прекрати свои штучки, пока мы окончательно не поссорились! Неужели тебе нечего сказать?
— Зачем? Приговор уже вынесен и нет смысла оправдываться. Всё что тебе нужно, это выговориться и сказать какая я дрянь. Если ты уже закончила меня размазывать по плинтусу, я пойду. Хорошо? Не провожай, я найду выход, — сказала я, стараясь удержать внешнее спокойствие. Когда один бесится, другой должен быть на высоте, иначе дружба полетит ко всем чёртям собачьим.
— Надо же! Я никогда не подозревала, что ты такая хладнокровная…
Что ж, любимая подруга своего добилась. Моё терпение закончилось.
— Что же ты замолчала на полуслове? Давай, уж договаривай: «хладнокровная сучка».
— Нет! Вы только посмотрите, она же ещё и обижается! — всплеснув руками, воскликнула Соня. — Бессовестная!
— Спасибо. Список нелицеприятных эпитетов растет просто не по дням, а… — сглотнув комок в горле, я добавила: — Знаешь, лучше я пойду. Боюсь, по запаре мы такого друг другу наговорим, что нашей дружбе действительно придет конец, а я этого не хочу. Несмотря на все сказанные тобой глупости, ты по-прежнему моя самая лучшая подруга и я тебя люблю, чтобы ты ни думала.
Примолкшая Соня отступила в сторону, а я угрюмо подумала, что правильно народ заприметил: дружба женщин заканчивается, как только между ними встает мужчина. «Вот только я никогда не думала, что у нас Беккер дойдет до такого…» Я взялась за ручку входной двери.
