– Похожа на всех Кроу, – тихо сказал он.
– Вы сошли с ума?!
– Упрямая, раздражающая, но сильная… – Голос ведьмака звучал глухо, складывалось ощущение, что он говорил даже не со мной.
Ворон резко отступил от меня.
– Я не желаю вам смерти, – уже с привычным холодом сообщил он. – Зато теперь вы знаете, что способны противостоять даже члену Триумвирата, а значит, можете защитить и студентов.
– Вы пытались доказать это, метнув заклинание, способное мгновенно убить?! И я не противостояла вам, я едва смогла отбить вашу силу! Что, если бы я умерла…
Ворон не ответил. От пережитого напряжения у меня тряслись колени. В голове не укладывался тот факт, что ведьмак, чьим долгом было защищать ведающих, направлять их и вершить правосудие, только что едва не совершил убийство в стенах учебного заведения. «Негодяй, idiota, sciocco, vecchio pazzo!» – в мыслях крутилась одна только брань.
А Ворон… он просто стоял, спокойно смотря на меня. И из-за маски я даже не могла понять, была ли на его лице хоть тень раскаяния, хоть что-то похожее на понимание всей абсурдности его действий. «Нет, – поняла я. – Он точно не раскаивается».
Шок, страх и злость смешались во мне, заставляя снова шагнуть к ведьмаку. Один взгляд в светлые глаза, и моя рука сама поднялась в воздух. А в следующий момент я, хорошенько размахнувшись, ударила мужчину по лицу.
Руку пронзило болью. Маска оказалась похожей на камень и очень холодной. Даже от краткого прикосновения к ней кончики пальцев пронзила магия.
Ворон пошатнулся. Я была уверена, что он даже не вздрогнет от моей нелепой пощёчины, но мужчина пятился прочь. Глаза ведьмака были широко распахнуты.
– Она… – хриплый выдох, который я с трудом разобрала, потонул в черноте магии Ворона.
А в следующий миг щит отвода глаз спал, и в коридоре, полном студентов, Ворона уже не было.
«Что это было?.. Что это, во имя Гекаты, было?!» Я упёрлась ладонью в стену у кабинета Санторо, пытаясь перевести дыхание. Теперь студенты уже видели меня, и многие глазели с нескрываемым любопытством. Некоторые лица были мне знакомы: ученики младших курсов за год мало изменились. Других интересующихся я не знала, но они, возможно, видели во мне сходство с Тадеушем и потому задерживали взгляд на моём испуганном лице.
Выдерживать такое внимание я всё равно была не способна и, не смотря по сторонам, бросилась к лестнице, ведущей в крипту.
«Эстер, меня заблокировали. Моя семья заперла меня в нашем доме в Париже. Я не уверена, что смогу отправить другое письмо, поэтому я молюсь всем силам, чтобы ты получила это послание. Я не знаю, сколько дней осталось до свадьбы. Да, меня хотят выдать за человека, который, по всей видимости, убил своих предыдущих жён. Магии я лишилась из-за него же. Париж, улица Риволи, дом семьи Даае. Тут его все знают и подскажут путь. Помоги мне, пожалуйста! Помоги… Будь осторожна: тут есть какой-то ведающий. Эстер, пожалуйста…»
В подземельях Академии было холодно. Возможно, здесь специально не использовали магию поддержания температуры, как на остальных этажах, а может, дело было в моих личных ощущениях.
Едва только шагнув на влажный пол крипты, я увидела постамент с телом Тадеуша и женскую фигурку, склонившуюся над ним. Девушка была невысокой, светловолосой. Не узнать её было невозможно.
– Вив?.. – прошептала я, шагая к подруге.
В последний раз я видела её ещё до окончания Академии, прямо перед экзаменами. Она вынуждена была вернуться во Францию по требованию семьи и с тех пор не написала ни одного письма.
Услышав мой голос, Вивьен медленно подняла взгляд от тела и обернулась ко мне.
– Эстер, – её голос был хриплым.
– Как ты? Ты приехала, потому что Тадеуш… – слова с трудом складывались в предложения.
– Я здесь давно, – тихо ответила она. – Писала тебе однажды.
Вивьен изменилась. Она по-прежнему была прекрасна, но из её глаз исчезла привычная искорка.
– Я не получала писем: проводила исследования на пустошах. Прости.
– Я знаю.
Разговор был до боли странным. Я столько раз представляла нашу новую встречу, воображала, как мы обнимемся, Вив начнёт щебетать о новостях, расскажет о Париже. Но в реальности мы с подругой стояли у тела мёртвого Тадеуша и даже не пытались приблизиться друг к другу.
– Мне очень жаль. Тадеуш, он… – Вивьен всхлипнула, обхватывая плечи руками. – Если мне настолько больно, то я боюсь представить, каково может быть тебе.
