– Да, – кивнула я.
– Но при этом вы сами сказали, что познакомились с господином поэтом лишь накануне?
– Да.
Молчавший до этого момента Адриан нахмурился.
– Мы не в сговоре с синьориной, клянусь вам! Я действительно не помню ни одного памфлета, но готов отправиться в Орден, если нужно. А эта девушка здесь ни при чём.
Даже не взглянув на Адриана, Ричард кивнул инквизиторам, и те мгновенно затолкали поэта в дилижанс, забираясь следом за ним.
– Стойте! Что…
Как только дверца закрылась, изнутри не стало слышно ни звука.
– Вы не понимаете! Он невиновен!.. – Я попыталась приблизиться к дилижансу, но Ричард загородил мне путь.
– Вы свободны, – холодно сказал он.
И, будто бы не сомневаясь, что я уйду, отвернулся. Собственно, так мне и стоило поступить. Но уверенность Блэкуотера в том, что я повинуюсь, пробудила во мне дикое раздражение. А в сочетании с предыдущими безумствами новая дерзость казалась даже правильной, поэтому я громко сказала:
– Я в сговоре с Адрианом Николетти!
Ричард замер, сжав руку на блестящем набалдашнике своей неизменной трости.
– Вы же понимаете, что подписываете себе приговор? – ровно спросил он.
– А вы арестовываете невиновного человека! Если закуёте в кандалы и меня, то есть шанс, что Ковен узнает о произошедшем! Мир, заключённый на Зимнем Совете, по-прежнему не пустой звук. Ордену не нужен открытый конфликт с ведающими.
– Вы либо беспросветно глупы, либо хотите стать мученицей, – отрезал Ричард.
– Я хочу, чтобы у Адриана Николетти был шанс не попасть в вашу пыточную.
На лице инквизитора проскользнула тень холодной улыбки.
– Так вы ещё и идеалистка.
– Вы будете насмехаться или наденете на меня кандалы? – нервы сдавали окончательно.
Внутри всё сжималось от страха и злости. «Упрямые, твердолобые фанатики!..» Вероятно, Ричард Блэкуотер думал обо мне что-то похуже, потому что его губы сжались в тонкую нить.
– Одна из обязанностей верховного инквизитора – знать всё, что происходит в городе Святого Престола, – почти шипя, сказал он. – Поэтому мне известно о смерти Тадеуша Кроу. И лишь из уважения к вашей утрате я останусь глух ко всем словам, что вы сегодня произнесли.
Упоминание брата было грязным приёмом, ответом на который могла стать только насмешка.
– Какое благородство! – зло выплюнула я.
– Не обольщайтесь! В любой другой ситуации вы бы уже ехали в Орден под конвоем! – краткую вспышку гнева инквизитор подавил мгновенно. – Но мне бы очень не хотелось, чтобы вы со своим Ковеном испортили операцию, которая готовилась больше пяти лет.
– О чём вы?
Мужчина устало выдохнул, проводя рукой по волосам почти ребяческим жестом. Но следующие слова поразили меня даже больше, чем непривычное движение:
– Если я отвечу, вы можете пообещать, что никогда больше не попадётесь на моём пути?
Я уже раскрыла рот, чтобы выдавить новую колкость, но внезапно поняла смысл вопроса. «Зачем ему это?..» Странный тон, странный взгляд. В поведении верховного инквизитора за мгновение промелькнуло столько странного, что это сбивало с толку и заставляло снова вспомнить Ричарда Блэкуотера из далёкого прошлого. Мальчишку у канала. Мальчишку, который возненавидел меня за секунду, а после сам стал всем, что я ненавижу.
– Обещаю приложить все усилия для того, чтобы никогда больше вас не видеть, – тихо ответила я, намереваясь отнестись к этой клятве со всей серьёзностью.
Лицо Ричарда снова обратилось в маску, которой мог позавидовать сам Ворон.
– Уже больше пяти лет по Венеции расходятся еретические памфлеты. Авторы разные, но слова всегда похожи, как и слог, – сказал инквизитор, опираясь на трость. – Я давно подозревал, что здесь замешано порабощение разума, но все предыдущие авторы памфлетов погибали до того, как Орден успевал узнать у них хоть что-то. Единственной зацепкой было то, что все поэты незадолго до начала распространения ереси посещали светские приёмы и покидали их с подарками.
– Как синьор Николетти с пером? – осторожно уточнила я.
– Да.
– То есть от Адриана, как от первого выжившего, вы хотите узнать, кто подарил ему проклятую вещь?
Инквизитор коротко кивнул.
– А громкий и официальный арест нужен для того, чтобы не спугнуть настоящего преступника?
– Я и так сказал слишком много, – уже жёстче ответил он.
– Вы будете допрашивать Адриана? – не унималась я.
– Не так, как вы себе представляете. Я уже знаком с синьором Николетти – мы виделись… несколько раз.
Я мысленно закатила глаза. Иногда мне казалось, что Венеция была маленькой комнатушкой, в которой существовали одни знакомые.
– Он разумный человек, которому нет резона выгораживать виновного, – продолжил Ричард. – Поэтому, после того как всё решится, вашего поэта отпустят с миром.
– Он не мой поэт, – возразила я.
На это инквизитор уже не ответил, снова отворачиваясь к дилижансу и всем своим видом показывая, что разговор окончен.
– Почему я должна вам верить? – задала я последний вопрос.
– Не верьте. Так будет лучше.
Распахнув дверцу, Ричард скрылся за ней. Разглядеть Адриана мне не удалось, и спустя мгновение дилижанс Ордена уехал прочь.
