Оставаться на улице, где меня чуть не арестовали, было глупо. Я уже привлекала внимание опасливо выглядывающих из окон людей. «Здесь я уж точно не смогу ничего сделать. Надо возвращаться в Академию».
Руки тряслись, да и в ногах тоже была слабость. Уйдя с Руга Веккиа, я наконец поняла, во что едва не ввязалась, и даже испытала прилив благодарности к Ричарду Блэкуотеру за избавление от ареста. Краткий прилив, разумеется. «Хватит, Эстер. На сегодня больше никаких поэтов, инквизиторов и проклятий, просто вернись в свою комнату». И хоть простая человеческая тревога за ближнего своего, в данном случае за Адриана Николетти, ни капли не утихла, я понимала, что сделала для него даже больше, чем должна была. «Есть, правда, ещё одна возможность…» Поскольку к делу поэта имело отношение проклятие, я могла поговорить с Санторо и попросить её осведомиться через Ковен о дальнейшей судьбе Адриана. «Да, это я могу сделать, это безопасно».
Однако тревожить ректора в тот же день, особенно после утреннего разговора о профессорской должности и информации о её болезни, у меня не было никакого желания.
«Завтра. Я всё сделаю завтра».
«Слуги Первозданного могут верить в то, что их Создатель уникален и един в своей силе, но, как известно, ничто не ново под луной. Наша вера в божественную Триаду, составляющую основу мироздания, связана с Первозданным как минимум одной сущностью – Отцом. Для лучшего понимания напомню, что Триада – это баланс сил Отца, Ума и Матери, которую мы почитаем Гекатой. Сила, разум и чувства, если вам так будет проще…»
Вино в хрустальном бокале казалось похожим на кровь. Пошлое сравнение, но иного в голову не приходило.
Палаццо, в котором со времён Зимнего Совета находился штаб Ковена, было погружено в тишину. Время приёмов прошло, и все служащие разошлись по домам. Теперь можно было не беспокоиться за их душевное равновесие и отпустить контроль над магией хоть немного.
Я выдохнул, позволяя влажному холоду окутать тело. Все свечи и большой вычурный камин в приёмном зале погасли. Завихрения теней стали собираться по углам, погружая помещение в глубокую тьму, не имеющую никакого отношения к естественному полумраку ночи.
Вечное напряжение постепенно отступало, и несколько минут я даже мог нормально дышать, пока в коридоре, ведущем к залу, не зазвучали шаги. «Жаль», – подумал я, быстро беря под контроль тьму. Нужно было снова выпрямить плечи, не позволяя давлению сломить меня, снова дышать через раз. Смирился ли я с этим? Конечно. Привык ли? Нет.
Когда в зал вошла Лукреция, последняя тёмная нить как раз вернулась ко мне, сливаясь с маской.
– Развлекаешься? – спросила ведьма, опускаясь в кресло рядом со мной.
– Разумеется, – ответил я. – Видишь, уже катаюсь по полу от смеха.
– Не язви, тебе не идёт.
– Многие предпочли бы язвительность спокойствию. Говорят, второе слишком пугает моих собеседников.
Лукреция закатила глаза и потянулась к бокалу в моей руке.
– Если хочешь вина, просто попроси, и я призову второй бокал, – сказал я, отодвигая руку.
– Ты всё равно не пьёшь. А я знаю, что это мой любимый лагрейн, так что не дам ему пропасть даром.
– Лишаешь старика единственной радости? – усмехнулся я, как всегда, чуть громче, чем нужно, чтобы собеседник услышал эмоцию даже через маску.
– Все бы старики так выглядели, – фыркнула Лукреция.
– Ты не знаешь, как я выгляжу.
– Это не значит, что у меня нет воображения.
Отдав ведьме бокал, я щёлкнул пальцами, снова зажигая огонь в камине.
– Что ты делал сегодня в Академии? – тихо спросила Лукреция, пригубив дары сорта лагрейн».
– Помогал Санторо собеседовать нового профессора.
Лёгкость и веселье мгновенно исчезли из тёмных глаз ведьмы.
– Только не говори, что всё ещё продвигаешь Кроу. Зачем тебе она? Что год назад, что сейчас?
– Мне до леди Кроу нет совершенно никакого дела, – ровно ответил я.
– Хорошо, – нахмурилась ведьма. – Тогда что тебе нужно от её отца? Ты ведь для Александра хлопочешь о месте для его дочурки?
– Я забочусь о благе ведающих. Эстер Кроу – лучшая выпускница Санторо за много лет. Она единственная может поддерживать уровень образования в сфере проклятий, достойный Венецианского колледжа.
– Stronzate[27], – выплюнула Лукреция. – Ты не пытался найти профессоров в других странах, не обращался во Французский колледж, в Русский совет Ковена, хотя там есть опытные проклятийники. Ключевое слово –
