– Подобный поиск – время, которого у нас нет. Семестр в разгаре, студенты должны быть под защитой того, кто обладает свежими знаниями и понимает систему преподавания именно в нашем колледже.
– Я слышу всё больше лжи, – холодно сказала Лукреция, поднимаясь из кресла.
– А что ты хочешь, чтобы я сказал?
– Я – член Триумвирата, как и ты. Я – верховная ведьма и покровитель Академии. По меньшей мере я бы хотела быть в курсе дел, которые проворачивают в месте, за которое я ответственна.
– Ты хотела бы знать больше об Александре Кроу, – возразил я.
Бокал в руке Лукреции задрожал.
– Corvo… Ты же знаешь, что, какую бы помощь тебе ни предложил этот человек, я могу сделать больше? Я могу тебе помочь. Белогор может. Не связывайся с Кроу.
– Хочешь предостеречь меня? – усмехнулся я. – Я знал членов семьи Кроу, когда ни тебя, ни Белогора, ни самого Александра ещё не было на свете. Мне прекрасно известно, на что они способны.
– Ну и что, теперь девчонка Кроу будет преподавать в моей Академии? – зло прошипела Лукреция.
– Ты – покровитель, но Академия тебе не принадлежит.
– Ответь на вопрос!
– Я не знаю, – улыбнулся я, прекрасно понимая, что из-за маски Лукреция этого не увидит.
– Что значит не знаешь?! Если ты предложил ей преподавать, она не имеет права отказаться!
– Значит, теперь ты хочешь, чтобы она преподавала?
– Я хочу уважения к власти Триумвирата! – Лукреция выдохнула и сделала ещё один глоток вина. – Если девчонка отказалась, а тебе нужно, чтобы она преподавала, дай мне поговорить с ней.
– Она взяла время на раздумья.
– Какое неуважение… – пробормотала ведьма.
Я сдержал усмешку, наслаждаясь поистине итальянской сменой настроений Лукреции Фиоре. Раздражённо выдохнув, она вернулась в кресло.
– Белогор скоро придёт, – сказал я, взглянув на антикварные настенные часы.
– Сегодня играем в лото или в карты? – уже спокойно спросила она.
– Думаю, в карты. В прошлый раз везение было на вашей стороне – я хочу отыграться.
– Хорошо.
Лукреция свела ладони вместе, её глаза наполнил тёмно-зелёный свет, и перед нами появился круглый стол, накрытый скатертью. На нём уже лежало несколько запечатанных колод: мы давно договорились каждую партию начинать с новых, когда поняли, что у Белогора было неискоренимое и неконтролируемое стремление кропить карты.
– Хорошее вино, – сказала Лукреция, допивая последний глоток из бокала.
– Знаю, – ответил я, хотя мы оба прекрасно понимали, что я никогда не пробовал хорошего вина.
В те времена, когда что-то могло коснуться моих губ, понятия «хорошего» алкоголя просто не существовало.
«Всех нас ждёт Обитель Триады, рано или поздно. В Обители нет осуждения, нет Геенны, подобно той, в которую Первозданный отправляет грешников. В Обители принимают каждого, ведь деяния не важны, если твоя душа, твоя сила, вся твоя суть станут питать магию, позволяя рождаться новым ведающим. Да, мы отрицаем страдания после смерти. Страх перед ними – это не то, что заставляет ведающих быть праведными. Для того чтобы быть хорошим человеком, не нужно бояться того, что ждёт после смерти. Достаточно жить в гармонии с миром, совестью и окружающими людьми. Хотя, конечно, и у нас есть поощрение за достойно прожитую жизнь: возможность возродиться вновь в другом теле, в другое время, не помня прошлого, но сохраняя связь с магией».
После происшествия с Адрианом мне не хватило сил ни на что, кроме как рухнуть в постель и погрузиться в сон (к счастью, без сновидений). А следующее утро вернуло мне состояние апатии и поглощающей тревожности, ведь под дверью я обнаружила плотный конверт, на котором была сургучная печать в виде букв «АК».
Поднимать его с пола не хотелось: инициалы были и так прекрасно видны. Поэтому, прежде чем хоть что-то сделать с письмом, я отправилась в ванную, благо, в отличие от необходимости студентов довольствоваться общими купальнями, все комнаты на профессорском этаже, где я пока обитала, имели собственные примыкающие уборные.
